Василиса взяла ковш, омыла одну руку, потом вторую, налила немного воды в ладонь и прополоскала рот. Наполнив ковш до половины, она наклонила его так, чтобы вода пробежала по ручке. Все движения девушки были изящны. У него же все получалось как-то неуклюже.
Зайдя в храм, девушка подошла к алтарю, достала из кармана монетку. Она раскрыла ладонь Феликса и тихо произнесла:
– Бросьте монетку в ящик, дважды поклонитесь и дважды хлопните в ладоши. После этого вы можете говорить с Инари. Я буду ждать вас снаружи.
Василиса развернулась и, прощупывая пространство перед собой тростью, направилась к выходу.
Феликс сделал так, как сказала ему Василиса.
Обычно в этот день он ходил к Анне. Он смотрел на фотографию на памятнике, вспоминал их жизнь, а потом уходил опустошенный. Здесь он не мог сосредоточиться на мыслях, вокруг были люди, они подходили к алтарю и совершали свой ритуал. Вот справа появилась сгорбленная старушка. На вид ей было под сотню лет. Ее кожа была мятой и тонкой, словно пергамент. Черные глаза превратились в щелочки из-за опухших век. Она бросила монетку, два раза поклонилась, громко хлопнула в ладоши и что-то зашептала. Минут десять она бормотала себе под нос молитву, а потом глубоко поклонилась. Феликс наблюдал за ней, он все еще надеялся улучить момент, чтобы поговорить с Анной. И, безусловно, бормотания ему мешали.
Когда старушка повернулась к нему, она внимательно посмотрела ему в глаза, а потом стукнула по его руке клюкой.
– Не молись за мертвых! – сказала она на английском хриплым голосом. – Страсти, боль, разочарование – все это давно покинуло их! Пусть они помогают тебе преодолеть невзгоды, они тут в твоей душе.
– О чем же мне тогда молиться? – спросил он.
Она пожала плечами, проворчав под нос.
– О живых!
Развернувшись, старушка, еле волоча ногами, пошла к выходу.
Феликс повернулся к алтарю, произнес тихо свою просьбу, поклонился и вышел из храма.
Развлечения были самыми разнообразными. На сцене артисты устроили целое представление. Феликс едва мог уловить суть действа, и Василиса, заметив его замешательство, повела его дальше.
По пути к палаткам к ним присоединилась Мицуко. Она схватила Василису под руку.
– Вы должны составить мне компанию! – сказала безапелляционно девушка. – Я хочу попробовать здесь все: и еду, и развлечения.
Конечно, они согласились! В первой палатке были цукаты на палочке.
– Что тут у нас? – спросила заинтересованно Василиса.
– Цукаты! Яблочные, апельсиновые, сливовые, тут всяких полно! Мне яблочные, пожалуйста! – попросила Мицуко у продавца.
– А мне грушевые, если есть!
Феликс не любил сладости. Уж если брать что-то вкусное, то там должно быть мясо. Его он нашел в карри, заимствованном японцами из индийской культуры. Василиса и Мицуко решили взять рамен. Они пробовали осьминога на палочке и традиционные японские сладости, потом прорывались через толпу, чтобы принять участие в конкурсах. Феликс не знал японского, он был только наблюдателем. Хотя нет, иногда его использовали как живой щит, способный пробить толчею. Забрав символические призы, они отправились к мостику через источник.
– Жаль, что завтра вы уезжаете!
– Да! – согласилась Василиса. – Сакура еще не зацвела! А я так хотела бы вновь ее увидеть!
Мицуко поникла.
– Я буду молиться о том, чтобы вы снова могли ее видеть!
Василиса осторожно погладила девушку по руке. Эта была гордая, милая девушка с добрым сердцем.
– Хочешь, выловим золотую рыбку и загадаем желание? – спросила Василиса.
Мицуко кивнула головой, не поднимая взгляда.
– Тогда идем скорее.
Василиса схватила Феликса за руку.
– Веди нас к надувному бассейну!
Девушки потратили не меньше часа на то, чтобы поймать рыбку в неглубоком радужном бассейне. Василисе понадобилась помощь, две подруги, вместе орудуя одним сочком, ловили самую красивую рыбку! Продавец счастья кинул пойманную рыбку в пакет с водой, после чего девушки побежали на мост. Феликс не пошел за ними. В этой дружбе не было места третьему. Стоя на берегу, он наблюдал, как Василиса развязывает пакет и выпускает рыбку в озеро к собратьям. Рыбка обрела свою свободу взамен на исполнение желания.
Феликс решил, что развлечений и суеты с него сегодня хватит. Он купил баночку с мороженым и пошел в сторону бамбуковой рощи. Тут тоже было много людей, они гуляли по тропам между высокой ровной порослью, иногда перекликались. Ему пришлось обогнуть озеро, чтобы, наконец, остаться одному. Заметив живую изгородь у самого берега, он обнаружил за ней высокую скамейку.
Здесь было тихо. Вода на этой стороне озера уже покрылась темными отпечатками облаков, гладь была ровной, словно зеркало. Покой предвещал закат.
Феликс сел, поднял голову и закрыл глаза. Несколько холодных капель упали на лицо, и он глубоко вдохнул холодный сырой воздух. Сегодня был ее день, Анна ушла от него быстро, стремительно уносясь через боль и страх в небытие. Она обожала шоколад и мороженое, а он их терпеть не мог.
