Лично отдав кувшин «князю», Азат, конечно же, не мог успокоиться, тем более никакого нового дела у него – как частенько случалось – сейчас не было, что пришлось весьма кстати. Юноша гнал от себя дурные мысли, вполне себе отдавая отчет, как именно поступят с беглой рабыней. Хотя, казалось бы – что ему до нее? Они и виделись-то один раз, случайно, мельком. Тем более, невольница – урусутка, а урусуты – враги, не только враги Орды и великого хана, но и личные враги Азата, когда-то разрушившие его дом, убившие семью.
Усевшись на резную скамью, в тени платана, юноша со стоном обхватил руками голосу: с одной стороны – очень хотелось помочь несчастной девчонке, с другой – она же была из стана кровных врагов! И что же делать-то? Что? Кто б подсказал?
– А никто не подскажет, не жди! Ты сам должен все для себя решить, сам сделать выбор.
Встрепенувшись, Азат вскинул глаза:
– Дервиш?!! Как ты сюда попал?
– Я хожу, где хочу, юноша, – старик уселся на скамью, рядом, прислонив посох к платану. – Я – странник в бурной реке под названием жизнь.
– Ты умеешь читать мысли, дервиш?
– Нет, я просто мудр и много чего повидал.
– Тогда, может быть, ты…
– Нет! Я уже сказал тебе – только ты сам.
Дервиш тихонько засмеялся, прикрыв глаза.
– Но… я не знаю, как быть! – Азат покусал губы. – Можно тебя кой о чем спросить, странник?
– Спрашивай, – старик мазнул рукой. – Спрашивай, мой юный друг. Может быть, я и отвечу – но решение всегда принимать тебе.
– Можно ли прощать своих врагов? – помолчав, юноша пристально взглянул на странника.
– Нужно! – не задумываясь отозвался тот. – Иначе все войны будут длиться до бесконечности.
– Но… я ненавижу урусов, они разрушили мой дом, убили моего отца!
Старик покивал:
– Я понимаю, они причинили тебе много горя. А кем был твой отец, мальчик?
– Сотником. О, он был славный воин.
– И часто ходил в набеги. Скольким урусским семьям он причинил горе? Скольких урусов убил?
– Думаю, что много… и многим…
– Тогда чего же ты хочешь в ответ? Ненависть порождает лишь ненависть. Или ты считаешь иначе?
Азат скрипнул зубами – над такими вопросами он еще не задумывался. Вот же мерзкий старик! И откуда он только взялся?
– Я же сказал тебе – я странник.
– Ты точно колдун!
Дервиш поднялся с лавки и вдруг улыбнулся:
– На окраине, у старой майхоны, живет одна добрая женщина, молочница Рашида…
– При чем тут молочница?
– Думаю, скоро она тебе понадобится. Я рад, что заставил тебя задуматься. Вообще-то, люди не любят думать, ты не один такой. Любят, чтоб все решали за них – тогда не они отвечают.
– Я решу, – упрямо набычившись, подросток опустил голову, а когда поднял, странника уже не было. Ушел.
Азат вскочил со скамьи:
– Эй, эй, дервиш, где ты? Я еще не все спросил.
Ответом был лишь легкий порыв ветра да порхание бабочки с крыльями пестрыми, как сама жизнь.
Она подкрепилась чечевичной похлебкою с луком, очень вкусной похлебкой – угостили в корчме рыбаки. Благополучно добравшись до гавани, Мара провела остаток ночи под старой лодкою, перевернутой, как видно, законопатить да просмолить, да так и – по каким-то причинам – брошенной, и ныне рассохшейся и никому уже не нужной… как глупая кукольная жизнь.
С утра пригревало солнышко, беглянка даже осмелилась выкупаться, укрывшись за зарослями ракиты и ив, и даже выстирала свое рубище, быстро высохшее на солнце. А не такая уж она и страшная, эта старая коротенькая туника – в ханском дворце совсем-то уж в отрепьях не ходили… разве что только такие изгои, как Мара, да и то…
Ничего туника, из беленного на солнце холста, с забавной вышивкой, жаль только рукава были коротковаты, и девушка, подумав, закатала их до локтей. Потом сплела из травы поясок, браслетики на руки, улыбнулась, посмотревшись в воду – ничего, еще поживем! Может, и к лучшему, что все так… Да, конечно же, к лучшему, хватит ханской игрушкою быть! Раз Господь послал испытание, так надо его выдержать с честью, что Мара и делала, надеясь на Бога. Теперь – к своим, потом – все по-хорошему – в родные края. В обитель – куда же еще-то? Кто ж замуж возьмет… такую? Да в обители-то ведь неплохо – не бьют, кормят, да и не скучно – монашенок много. Правда, опять-таки, тоже ничего от тебя самой не зависит, только от Господа.
Замуж… С неожиданной грустью Мара вдруг посмотрела вдаль, на плывущие по Волге суда. У нее и любви-то еще не было. А теперь что ж, какая любовь? Не случись набега, жила б у себя, сосватали бы… или, на Ивана Купалу встретила б хорошего парня… красивого, доброго… такого, как давешний юноша с черными серьезными глазами и копной спутанных русых волос. Как он дрожал! И помог подняться… Ой! Он же видел ее нагою! И никакой скабрезности не сказал, не ущипнул даже! Интересно, этот славный юноша – кто? И что делал во дворце? Судя по одежке – а ее Мара рассмотреть успела, – не из шибко знатных. Азат. Так он сказал. Забавное имя. Жаль, встретиться больше не доведется. Ой!
