Как хорошо иметь преданного адъютанта! Фон Ностиц нашел своего командира, прикрыл его плащом, так они провели несколько часов, пока не появился прусский кавалерийский разъезд, задержавшийся после небольшой стычки с французами. Все вместе они вывезли фельдмаршала с поля боя, но он оказался среди тех солдат своей армии, которые были деморализованы и отступали, точнее бежали, в беспорядке.
В деревне Жантиннэ, километрах в десяти от линии фронта, Блюхера на руках отнесли в дом и положили на кровать. Фельдмаршала стали растирать коньяком, он рассмеялся и сказал, что такое лекарство лучше бы принять внутрь. Фон Ностиц вздохнул с облегчением – старик в порядке! Где находится их командующий, прусские генералы не знали…
К Катр-Бра войска союзников продолжали подходить и тогда, когда сражение уже закончилось. Бригада конной артиллерии капитана Мерсера шла по жаре целый день. Ей не доведется принять участие в битве, зато по дороге они встретили немало тех, кто уже «вернулся из боя». За Нивелем они столкнулись с большой группой отступающих. Мерсер решил, что это бельгийцы, поскольку говорили они только на французском:
– Monsieur, tout est perdu! Les Anglais sont abimes, en deroute. Abimes tous, tous, tous! (Месье, всё погибло! Англичан бьют, они отступают – все, все!)
К счастью, Мерсер тут же увидел тяжело раненного шотландца из 92-го полка. Он поинтересовался у него, действительно ли армия отступает? Храбрый хайлендер ответил с ужасающим акцентом: «Нет, нет, сэр, всё это чертово вранье! Они всё еще дрались, когда я уходил, хотя дельце, признаться, очень горячее».
Мерсер и его батарея пришли к Катр-Бра поздно вечером. Битва уже практически закончилась, какие-то выстрелы были еще слышны, но никто не отступал, так что исход баталии можно было предугадать. Вскоре поступил приказ располагаться на ночлег. Спать легли на соседнем поле, среди остатков засеянной пшеницы. Солдаты ужинали, у них-то в ранцах выданный накануне паек, а вот у офицеров его нет. Хорошо хоть воды из колодца в Катр-Бра набрали. Немного еды раздобыть удалось, после несытного ужина офицеры закурили сигары и стали обсуждать перспективы.
Веллингтон ничего не знал о том, как закончилась битва у Линьи. Ночью идти куда бы то ни было бессмысленно, он отправился спать в Женапп.
Ней со своими генералами, в том числе с братом Наполеона, Жеромом, уже фактически ночью, расположился на ужин под полуразрушенной крышей какого-то деревенского дома. Вместо стола – две пустые бочки, свечи воткнуты в горлышки бутылок. Главное блюдо – куски хлеба.
Перед тем как сесть за «стол», маршал Ней отправил письмо маршалу Сульту. Там ничего не нужно читать между строк, всё названо своими словами: «Мои войска атаковали англичан с величайшей отвагой, но ошибка графа д'Эрлона лишила нас победы».
Наполеон впоследствии свалит всю вину за промахи 16 июня на Нея и д'Эрлона, но в список стоит добавить и самого императора, и, конечно, его начальника штаба Сульта. При покойном Бертье подобная неразбериха вряд ли произошла бы. Хотя… Император-то, в конце концов, свою победу одержал. Солдаты, расположившиеся на ночлег в окрестностях Линьи, искренне радовались, сидя у бивуачных костров. Еду они, правда, «добыли» в основном из ранцев убитых пруссаков, ну и в соседних деревнях, конечно. Во французской армии к мародерству относились совсем не так строго, как в английской.
Однако
Император покинул поле боя около десяти часов вечера. Приказы? А их никто не получил. Груши, которого объявят едва ли не главным виновником поражения при Ватерлоо, забил тревогу первым. Он догнал Наполеона у дома, где располагался штаб. Получил ли он от императора указание выделить незначительную часть кавалерии для разведки, или же инициатива исходила от самого маршала, мы не знаем. То, что преследовать пруссаков сразу, и большими силами, не стали, – факт.
По утверждению самого Груши, в полночь он снова приехал в штаб за инструкциями. Ему сказали: император спит, всё отложено до утра.
Прусским генералам было совсем не до сна. Где Блюхер? Куда идти?! Обязанности командующего стал исполнять Гнейзенау. Генерала очень беспокоило отсутствие фельдмаршала, а еще он сильно злился на Веллингтона. За то, что тот не пришел помочь им к Линьи. Объяснения герцога по этому поводу его не удовлетворили. Генерал намеревался отступать в направлении Льежа, к основным коммуникациям, пусть англичане сами разбираются. Гнейзенау ночью отправил сообщение Веллингтону, с описанием исхода битвы и претензиями. Но его гонец наткнулся на французский патруль, получил ранение и попал в плен. Вот почему герцог до утра не знал, что же произошло при Линьи.
