Бои за Линьи продолжались несколько часов. Хотя странно употреблять здесь само слово «бой», ведь ничего от военного искусства в происходящем не было. Только представьте такую картину: горят уже все здания, деревня окутана густым дымом, не видно почти ничего. Дерутся везде: на церковной площади, где и повернуться-то негде, на кладбище, в горящих домах… Стрелять уже давно прекратили, идет жестокая рукопашная, в ход пошли штыки, приклады, кулаки… В горячке и дыму сослепу убивали даже своих! Это был не бой, а сотни, тысячи отдельных драк. Один из прусских офицеров вспоминал: «Люди резались так, как будто их обуревала личная ненависть. Казалось, что каждый видел в том, кто ему противостоит, смертельного врага и радовался предоставившейся ему возможности отомстить за себя. Никто не помышлял о бегстве и не просил пощады».
И Наполеон, и Блюхер бросали на поле битвы всё новые и новые резервы. Старик Вперед ослабил свой левый фланг; он еще надеялся на то, что Веллингтон придет к нему на помощь.
Было чуть больше пяти часов, когда Наполеон получил сообщение от Вандамма – приближаются войска неприятеля, очевидно – с целью обойти армию. Генерал писал, что, если император не выделит резерв и не разберется с этой вражеской колонной, он вынужден будет отступить.
А Наполеон уже готовился нанести решающий удар, пустить в дело гвардию. Гвардейцы даже начали движение, как вдруг пришел приказ – остановиться.
Так что же это за загадочная колонна? Вскоре прискакал адъютант. К Линьи подходил… корпус д'Эрлона! Полнейшая неожиданность для императора! Какая тут записка?! Но эпопея с д'Эрлоном и на этом не закончилась.
Корпус, в котором так нуждался Ней, пришел к Линьи, а маршалу как раз в это время доставили депешу. Ту, которая заканчивалась словами: «Судьба Франции в в аших руках!» Дальше багроветь Нею уже вроде было некуда, но он сумел. Развернув несчастного адъютанта лицом к полю боя, он произнес: «Расскажите императору о том, что вы видели. Я имею дело со всей армией Веллингтона, и я буду сражаться, но, если не придет д'Эрлон, я больше ничего не могу обещать».
Ней атаковал весь день и был близок к успеху. В какой-то момент его кавалерия даже сумела смять британские каре. Веллингтон сам стал их перестраивать, и на него напали французские конные егеря, так что герцогу пришлось перепрыгивать через первую шеренгу изготовившихся к стрельбе с колена шотландцев. Хорошо, что верный Копенгаген не подвел. Однако вечером ситуация резко изменилась. К Веллингтону продолжали подходить подкрепления, он получил и то, чего ему катастрофически не хватало в течение дня, – артиллерию.
Есть историки, всерьез рассуждающие о том, что герцог мог перейти в наступление и даже – пойти на помощь к Блюхеру. Не стоит относиться к ним серьезно. Войска Веллингтона измотаны до предела, а если бы к Катр-Бра пришел (такое было вполне возможно) свежий корпус д'Эрлона? Или настиг их на марше? Что произошло бы? Катастрофа!
Предпринимать любые наступательные действия в той ситуации – полное безрассудство. Совсем не в стиле Веллингтона. Зато Ней на подобное вполне способен. Слова императора про «судьбу Франции» взбудоражили его, маршал решается на последнюю атаку.
Ней подзывает генерала Франсуа Этьена Келлермана, сына почетного маршала Империи Франсуа Кристофа Келлермана: «Мы должны сделать невозможное! Бросайте свою кавалерию прямо в центр, мы должны растоптать англичан!»
Келлерман пытается возразить, у него пока только одна бригада. Ней кричит: «Это не важно! Атакуйте с тем, что есть, раздавите их! Я пришлю к вам всю кавалерию. Вперед, медлить нельзя!»
Келлерман пожимает плечами. Приказ есть приказ. Сейчас начнется то, что генерал Фуа позднее назовет «атакой безумцев».
Кирасиры поднимаются на плато и выстраиваются повзводно. Келлерман – превосходный кавалерийский офицер и храбрый командир. Трубачи играют сигнал, палаши подняты – вперед! Им удалось сделать невозможное, они прорвали центр английских позиций! Первую, вторую линию… Но обещанной Неем поддержки так и не получили.
Кирасир жестоко обстреливали с трех сторон, под Келлерманом убита лошадь, он вынужден покинуть поле боя, бегом, держась руками за стремена лошадей двух кирасир по бокам. Кавалерийская атака захлебнулась, дрогнула и следовавшая за ней пехота.
Что мог сделать Ней? Только вдохновить личным примером! Он рванулся вперед, прямо под огонь только что прибывших батарей. Ней там, среди пехотинцев Фуа, которых пушки союзников выкашивают шеренгами. Под маршалом убита лошадь. Он встает на ноги, с саблей в руке: «Мы устоим!»
Нет, они уже бегут…
В отчаянии маршал кричит: «Хоть бы одно английское ядро попало мне в брюхо!» Кому суждено быть расстрелянным, тот от ядра не погибнет.
Французы отступили, битва закончена. Ней потерял 4140 человек, Веллингтон – 4800.
Остался один важный вопрос. А кто выиграл битву у Катр-Бра? Обычно говорят, это ничья, но вот в чем проблема:
