Ватерлоо. Битва ошибок полностью

Всего через пару дней выяснится, что решение о том, куда же все-таки идти пруссакам, – судьбоносное. Однако, когда командиры корпусов, другие генералы, окружили Гнейзенау и стали требовать четких указаний (они ведь немцы и не любят неопределенности), начальник штаба задумался. Повторим еще раз, это очень важно: Гнейзенау после Линьи считал, что у него отныне нет никаких обязательств перед Веллингтоном. Дальше произошло вот что.

Кратчайшая дорогу к Льежу – шоссе Нивель – Намюр, но французы оттеснили армию Блюхера от нее. Следовательно, нужно было продвинуться на север, чтобы сначала относительно спокойно перегруппироваться. Согласно легенде, генералитет пруссаков рассматривал карты при свете факелов. Единственным пунктом, который смогли найти и разглядеть все без исключения, оказался Вавр. Туда и решили идти.

Так ли всё происходило на самом деле, или мы имеем дело с одной из легенд Ватерлоо? Да какая разница! Всё могло измениться, если бы не один человек. Старый, страдающий от боли…

Они наконец встретились в деревеньке Меллери, поздней ночью. Кто кого нашел? Опять-таки – не важно. Блюхер лежал на кровати и поправлял здоровье с помощью проверенных средств – чеснока и горячего джина. Гнейзенау сообщил ему о движении к Вавру (что для Веллингтона оказалось счастливым решением), но посоветовал командующему не торопиться на встречу с англичанами.

Фельдмаршал выслушал своего начальника штаба. Умница Гнейзенау кое-что не учел. У Блюхера, как мы знаем, установились прекрасные личные отношения с герцогом. Будучи очень разными людьми, они действительно нравились друг другу. С Наполеоном у него тоже были личные счеты. Блюхер хотел разбить императора и понимал, что вместе это сделать проще.

Гнейзенау закончил доклад, и Блюхер распорядился найти для него коляску, он пока не мог ехать верхом. Затем, поднявшись на ноги, он сказал: «Я дал слово Веллингтону, и, дьявол меня раздери, я его сдержу!»

Вот это и называется исторической справедливостью. Наполеон унижал Пруссию, бил Блюхера, но свою последнюю битву он проиграет в первую очередь из-за решительности настоящего патриота Пруссии, Гебхарда Леберехта фон Блюхера. Его войска пошли к Вавру. Для того, чтобы прийти к Ватерлоо.

Утро 17 июня застало Блюхера в походе, Нея – в состоянии крайнего раздражения, Веллингтона – в нерешительности, а Наполеона – в бездействии.

Герцог пребывал в несвойственном ему состоянии совсем недолго. Он отправил к Линьи своего адъютанта, полковника Гордона, около восьми утра. Гордон вернулся с сообщением о том, что пруссаки разбиты и отступают к Вавру.

Веллингтон ненадолго задумался: «Да, видимо, старина Блюхер получил хорошую порку, раз отступил так далеко. Раз они ушли, мы тоже уйдем. Полагаю, что в Англии скажут – мы проиграли. Ну и что…»

Веллингтон распорядился накормить солдат, он не хотел, чтобы его армия выходила на марш голодной. Затем сразу, без прикрытия кавалерии, идти к плато Мон-Сен-Жан. Вот он, «палец Провидения»! Скоро армия герцога начнет движение к Ватерлоо.

Злой Ней держал у Катр-Бра войска в полной готовности. Проявить инициативу? Теперь – ни за что! Только четкие указания! Он уже получил письмо от маршала Сульта, в котором его упрекали за вчерашние ошибки. Ней не собирался их повторять. Он сообщил в ставку о состоянии дел и подтвердил, что ждет распоряжений.

Наполеон встал рано и, по мнению многих, утро провел в совершенно бессмысленных делах. Не только Ней, все ждали распоряжений, а их – не было. Именно тогда Вандамм и произнес знаменитую фразу: «Он уже не тот, что прежде». У нее есть и продолжение: «Мы не воспользовались плодами вчерашней победы». Вандамма часто обвиняли в том, что он любит брюзжать, но в этом случае он сказал чистую правду.

Так император проводит утро. Сначала – посещает поле боя. Зрелище ужасное! Раненых французов выносят первыми, пруссаки лежат… Наполеон беседует с некоторыми из них, даже заставляет бельгийского крестьянина хорошо позаботиться о тяжело раненном прусском офицере.

Потом отправляется к своим войскам, провести смотр. Да, время от времени к нему подходят адъютанты, он отдает какие-то распоряжения, но на ходу. Солдаты приветствуют императора, он находит время обратиться едва ли не к каждому полку. Всё это благородно, духоподъемно, но несколько драгоценных часов потеряны, и потери вот-вот превратятся в упущенные возможности.

А его видение ситуации? Снова вопиющая недооценка противника. Пруссаки, по его мнению, «полностью деморализованы», Блюхер «в панике отступает». Веллингтона император продолжает называть «сипайским генералом», намекая на его службу в Индии и неспособность к большим делам. Он настолько уверен в себе, что его скорее волнуют новости из Парижа, чем теряющие терпение генералы.