Во внутреннем дворе – несколько французов, Легро уже погиб… Они готовы сдаться. Макдоннелл качает головой
Позже Веллингтон скажет, что «битва выиграна благодаря закрытым воротам Угумона». Преувеличение? Отчасти. Но Наполеон дорого заплатит за ошибки своего брата. Он даже сместит легко раненного Жерома с поста командующего и будет держать при себе, на всякий случай. Говорят, император опасался, что Жерома могут «случайно» подстрелить его же собственные солдаты. Слишком уж много их товарищей полегло при бессмысленных атаках на Угумон.
Французы не просто вынуждены будут весь день штурмовать замок, им еще и придется изменить диспозицию. Веллингтон свои планы не поменяет. Он лишь будет периодически возносить хвалу стойкости и мужеству защитников Угумона. А еще, примерно в двенадцать часов дня, герцог увидел темное облако в районе деревушки Шапель-Сен-Ламбер…
Это же облако на час позже заметил и Наполеон, что неудивительно, ведь Веллингтон, в отличие от императора, стоял на возвышенности. Проводник Наполеона, Декостер, который как раз был в Россомме, утверждает, что первым «черную метку тревоги» увидел именно император.
По его словам, Наполеон в какой-то момент встал с кресла и, «в состоянии странной задумчивости», стал ходить по двору. «Он то нюхал табак, то грыз соломинку, выхватывая ее прямо из копны сена, доставал из кармана часы… А иногда брал в руки подзорную трубу и осматривал окрестности».
Темное облако! Император подозвал к себе Сульта, потом к ним присоединилось еще несколько штабных офицеров. Вскоре стало понятно – это войска на марше. Но чьи? Сульт решил, что к плато Мон-Сен-Жан подошел авангард Груши. Один из офицеров «подкрепил» догадку утверждением, что на солдатах, дескать, «наша форма». Ошибиться легко – ведь пруссаки, как и французы, одеты в форму синего цвета.
Наполеон ни в чем не был уверен и послал две бригады легкой кавалерии на свой правый фланг. В направлении Шапель-Сен-Ламбер двинулись гусарские разъезды.
Один из них, 7-го гусарского полка, очень быстро вернулся, причем с пленным. Им оказался прусский офицер, который прекрасно говорил по-французски. Да к тому же с собой у него было письмо генерала фон Бюлова Веллингтону! Пруссак лишь подтвердил то, о чем должен был узнать Железный герцог, – Бюлов уже на подходе.
Сульт немедленно отправил депешу Груши – двигаться к месту сражения. Такие инструкции имели бы смысл часов шесть назад. Наполеону оставалось надеяться лишь на то, что маршал уже сам проявил инициативу.
…Есть историки, которые любят порассуждать на тему о том, что вот если бы Веллингтон оказался на месте Наполеона, то он немедленно отступил бы. Возможно. Император тоже обдумывал эту идею. Сохранить армию? А для чего? Блюхер с Веллингтоном всё равно объединились бы, и что тогда? Нет, лучше всё же покончить с англичанами и надеяться на Груши.
Император еще раз осмотрел центр позиции противника: «Утром у нас было девяносто шансов из ста, сейчас – шестьдесят против сорока. всё равно неплохо. Пришло время для моих прекрасных дочерей».
Перед атакой на центр позиции Веллингтона император распорядился создать «Большую батарею». Мощный артиллерийский обстрел, а потом в атаку пойдет пехота. Классика. Еще раз повторим, Наполеон был артиллеристом и знал толк в том, как использовать «прекрасных дочерей».
Сколько пушек включала в себя «Большая батарея»? Цифры разнятся. Возьмем среднюю – 70. Это очень много. Ведь по замыслу императора орудия должны бить примерно в одну и ту же цель, для максимального воздействия.
С целью, однако, получалось не очень хорошо. Французские артиллерийские офицеры внимательно изучали позиции противника. Веллингтон, как обычно, прекрасно использовал возможности, которые дала ему природа, – рельеф местности и прочее. Спрятал все, что мог. Но ведь цель обстрела – причинить урон живой силе! Линии противника хорошо видны только с правой стороны, стоят за британскими батареями.
Французы не знают, что перед ними часть относительно слабого левого крыла Веллингтона, та, что смещена ближе к центру. Но цель определена. В 13.30 «Большая батарея» заговорила.
