Через неделю в камеру пришла молодая работница спецотдела и с сожалением сообщила: «Вы за этапом». Специальные отделы в тюрьмах и лагерях занимаются всеми документами осужденных, от них зависит своевременная подготовка и отправка ходатайств осужденных на смягчение условий содержания в зависимости от тяжести статей после отбытия четверти, трети или половины сроков, но это я поняла только через год, тогда для меня спецотдел был только девушкой, приносящей в камеры не очень хорошие новости.
Теперь я уже знала, что значит короткая, годами сложившаяся фраза: «Вы за этапом». Это значит, надо сложить вещи и в любую минуту дня и ночи быть готовым к отправке.
Список покупок, составленный для тети по рекомендациям женщины, приехавшей с зоны, был длинный. С одной стороны, надо оптимизировать количество вещей, потому что переносить их придется самой; с другой стороны, я еду в неизвестность и мои родители далеко, поэтому хочется запастись необходимыми вещами на все случаи. Логично, что у женщин необходимых вещей больше, чем у мужчин. Печально в этом списке то, что все вещи должны быть серого, черного или белого цвета. С учетом того, что я уже предупреждена об отсутствии на зоне горячей воды, белая одежда непрактична. Черный цвет я любила, когда училась в университете, но после я старалась не использовать его ни в одежде, ни в обуви. Серый цвет сам по себе тоскливый. Молодая женщина, приехавшая на доследование из южной зоны, смеялась над изобретательностью осужденных в лагере — они завозили цветные вещи и все называли пижамами — по правилам пижамам разрешалось быть цветными.
Через неделю утром объявляют этап. Соседка помогает засунуть в сумки ежедневные вещи, поскольку остальное упаковано заранее. Продукты, переданные из дома — большая ценность, но она запихивает ко мне в сумку свои рыбные консервы. Мы обнимаемся, желаем друг другу удачи, и я иду со своими сумками к большому автозаку. Едем, несколько мужчин и я. Я уточняю, куда этап. В Алматы. Хорошо, думаю я, значит, мое заявление дошло вовремя.
Этап — это последний вагон обычного поезда, только этот вагон с решетками и собаками, поэтому называется военизированным. Люди в обычных вагонах не в курсе, что последний заполнен заключенными. Первая остановка после Астаны — Караганда. Мне говорят выходить. Почему? Я должна ехать в Алматы. Но конвой не разбирается, он только выполняет приказы по бумаге.
Центральная тюрьма Карагандинской области. Здесь военные жестче. Никто не помогает мне перенести сумки.
Транзитная камера. Пожилая женщина, Галина Федоровна, приехала на доследствие с местной зоны. Две молодые женщины, Света и Наташа из Алматы, едут на карагандинскую зону, потому что это их повторное совместное преступление — рецидив. Что означает термин «рецидив», я узнала, только пожив в лагере некоторое время и поинтересовавшись его значением.
Наташа и Света очень не хотят ехать в местный лагерь, они уже наслушались про него в тюрьме, а Галина Федоровна добавляет подробностей. Мне тоже невесело.
За один день мы все немного сдружились. Наташа и Света — подруги. Разного темперамента, понимают друг друга без слов и совсем не похожи на преступниц. Рассказывают про свою жизнь в лагере в прошлый раз. «Работали в кочегарке — это хорошее место, чтобы быть всегда в тепле и быть помытыми», — объясняют они мне. И есть где постирать, — добавляют они.
— Негде стирать? — удивляюсь я.
— Особенно сушить.
— Как же вы сушите?
— А вот так. — Смеется Наташа, и крутит свою майку на руке по воздуху.
Утром объявляют этап на местную зону — только две фамилии. Меня в списке нет. Я вздыхаю с облегчением. Света и Наташа берут сумки и выходят.
Мы остаемся с Галиной Федоровной. Она радуется за меня.
— Сыграем? — она любит играть в шашки.
— Давайте, — соглашаюсь я.
Мы играем полчаса. Вдруг снова открывается дверь. Этап. Мы в растерянности — не понимаем, это новый этап, или пришли забрать меня в Караганду или еще куда-то, неизвестно куда.
В голове всплывают события двух последних недель. На следующий день после заседания апелляционного суда я написала заявление в Комитет по исполнению наказаний с просьбой направить меня в лагерь в Алматинской области. Когда через неделю я спросила представителя спецчасти, куда я поеду, она ответила, что еще бумага не пришла.
Накануне, когда дверь в камеру в тюрьме Астаны открылась, и дежурный объявил, что этап на Караганду, у меня был, мягко выражаясь, шок.
— Как Караганда? Я же писала заявление на Алматы. Мое место проживания — Алматы.
— Мы не решаем. Пришла бумага. Поезжайте в Караганду. Там будете ждать ответ на свое заявление.
Спорить и что-то доказывать в таких местах нет смысла.
Я собрала с помощью соседки вещи и пошла к автозаку. Там уже сидели несколько заключенных мужчин.
— Куда мы едем? — спросила я их.
— В Алматы — уверенно ответил один из них.
Я немного успокаиваюсь, может, все-таки, я тоже в Алматы.
Но, когда через несколько часов меня высадили в Караганде, а остальные поехали дальше в Алматы, настроение мое упало.
