Кофе никто не хотел. Артур пожал плечами. Повинуясь жесту Имса, удалился в угол, где под завалами можно было опознать письменный стол, порылся там, роняя бумажные рулоны и карандаши, и вытащил на свет потертый черный тубус, трогательно перевязанный веревочками. С видом гордым и отрешенным Артур, с тубусом под мышкой, вытащил еще и старый мольберт, установил его поближе к окну, водрузил туда кусок картона и начал распаковывать тубус. Лонсдейл с непроницаемым лицом ждал, когда Артур достанет из тубуса листы бумаги и установит их на картон, прижав специальной планкой. На листах, слегка обтрепанных по краям и кое-где покрытых подозрительными пятнами, была скупыми линиями и очень схематично изображена обнаженная женщина с выдающимся носом и большим, растрепанным и тяжелым на вид пучком густых волос.
Кобб зашептал что-то Лонсдейлу на ухо. Имс и Артур просто ждали. Один из набросков все норовил свернуться, и Артур прижал его внизу пальцами. Лонсдейл от такого обращения даже скривился.
Чем больше Имс присматривался, тем больше убеждался, что клиент готов. Без сомнения, после ранее сделанных покупок, он доверял Коббу, и подсознательно ждал уже от него исключительно подлинного...
– Так, говорите, откуда они вам достались? – поинтересовался Лонсдейл, прервав на полуслове все еще бормочущего Кобба.
Артур пожал плечами и кивнул на Имса.
– Как я уже неоднократно рассказывал этим господам, – сказал он, засунув руки в карманы, – это мне досталось от бабули. Бабуля в молодости в Париже работала горничной в меблированных комнатах, пока не началась война с Германией и она каким-то чудом не сбежала в Америку. В том числе убиралась и в квартире человека, который это нарисовал. Как уж ей достались эти рисунки, я не знаю, может, и просто так прихватила – из того, что я позже узнал о Модильяни, можно заключить, что они там валялись у него, как... – он помедлил, подбирая слова, потом усмехнулся и закончил, – ну вот как у меня, примерно. Если вы, уважаемый мистер Лонсдейл, представляете себе, что в десятых годах двадцатого века представлял собой Амедео Модильяни, то поймете, что рисунки, подобные этим, регулярно отправлялись в корзину для бумаг... если не использовались по другому назначению, конечно.
Кобб снова жарко зашептал Лонсдейлу на ухо. Имс знал, что он сейчас в очередной раз излагал все свои хорошо продуманные аргументы, почему он считает эти две бумажки с профилем горбоносой женщины настоящими эскизами Модильяни. Кобб умел быть очень убедительным, иногда Имсу казалось, что Доминик владеет приемами гипноза. Во всяком случае, на Лонсдейла его уговоры действовали как надо, потому что он снова обратился к Артуру с вопросом:
– Ну а почему в таком случае, если уж вы убеждены, что это именно работы Модильяни, вы не хотите пойти официальным путем?
– И зависнуть с ними на пару лет? – с иронией спросил Артур, сняв с носа очки и протирая их подолом майки. – Или больше? Ждать, пока их повозят по всему миру туда и сюда, пока не закончатся все экспертизы, а потом еще доказывать свое право на владение? И тем временем вылететь из университета и сосать кулак где-нибудь на задворках цивилизации? Нью-Йорк – очень дорогой город, знаете ли, и Колумбийский университет обходится тоже недешево для бедного еврейского юноши, у которого нет влиятельных друзей и хороших связей.
– Ну и что вы хотите? – небрежно спросил Лонсдейл.
– По сто пятьдесят за каждый, – сказал Артур.
– То есть вы надеетесь срубить триста кусков за рисунки сомнительного происхождения? – рассмеялся Лонсдейл и посмотрел на Кобба и Имса, словно приглашая их присоединиться к веселью.
– Мистер Имс, – обратился к Имсу Артур, и в голосе отчетливо прорезались утомленно-высокомерные нотки, – сдается мне, мы ведь уже договорились с вами о цене? Кажется, мы этим переговорам, проходившим, кстати, с участием мистера Кобба, – он не глядя кивнул в сторону Доминика, – посвятили целую неделю, не так ли?
Имс кивнул.
– К сожалению, должен признать, что это последняя цена, – откашлявшись, сообщил Кобб.
О чем Лонсдейлу прекрасно известно, подумал Имс про себя. Ну давай же, давай, решайся, тупорылый ты идиот!
В конце концов Лонсдейл, все с той же брезгливо-недовольной миной на лице, выудил из внутреннего кармана пиджака бумажник, а оттуда – чековую книжку, и, размашисто расписавшись, с резким звуком выдрал страничку.
– Возьмите, – сказал он, подавая бумажку Артуру.
Тот, не чинясь, внимательно проглядел чек, тут же свернул еще пополам и сунул в карман. После чего ловко снял листы с мольберта и, скатав обратно в рулон, затолкал все в тот же тубус.
– Владейте на здоровье, – улыбнулся Артур.
В комнате явственно чувствовалось облегчение. Лонсдейл, посветлев лицом, подхватил тубус и направился на выход, явно не желая задерживаться здесь ни минутой дольше. Кобб торопливо пожал Имсу и Артуру руки и поспешил следом. Их голоса раздавались на лестнице, понемногу стихая.
