Хотя, впрочем, не Артуру было кидать камни в чужой огород – сам он нарезался так, как никогда еще за все восемнадцать лет. Втайне он надеялся, что завтра проснется вовсе не в отеле, что алкоголь вкупе с его отчаянной мысленной мольбой нарушит все временные схемы, но нет – утром он увидел все же те желто-красные ковры «Тадж-Махала», радиочасы и маячивший прямо перед носом бок тумбочки в золотых завитках.
Встали поздно, штормило всех изрядно, выглядела компания помято, но Роберт, воскреснув после душа и нескольких галлонов кофе, заявил, что им нельзя пропустить еще одно казино, «намного более впечатляющее для ценящих историю людей».
– Это старейшее казино Атлантик-Сити, построено во времена сухого закона и тогда было нелегальным, конечно, – вещал Фишер. – Сейчас это и казино, и музей. Очень аутентично.
Чтобы добраться до сего сакрального места, пришлось немало попетлять по улицам, но все же они его нашли: приземистое здание желтоватого оттенка, с сияющим белым электричеством названием над входом – Bylli’s Band. Внутри его, видимо, подлатали, подлакировали, а потом уже эстетически состарили, стилизовали под романтику 30-х, но кое-какие вещи действительно оказались «аутентичными» – Артур заметил, он как-то сразу чувствовал подлинное ретро. Некоторые столы – тяжелого дуба, кое-где совсем уж вытертое сукно, черные матовые лампы в стиле ар-деко, потайные бары, которые сейчас, конечно, выставлялись на обозрение. Хотя несколько красных кожаных кабинок и зеркальный потолок явно были новоделом. А вот фотографии на стенах, похоже, тоже были реальными – слишком уж характерно выглядели, да и старый добрый контактный метод с его способностью вырисовывать самые мелкие черточки, ниточки и травинки Артур не мог не узнать.
Крупье здесь походили на кабинетных курьеров 20-х годов, но Роберта это не остановило, он сразу ринулся к столам. Что делала вся остальная компания (вероятно, следила за Робертом?), Артура уже не интересовало – он полностью погрузился в изучение обнаруженных фото. Лица на старых снимках всегда казались ему сверхинтересными, совершенно не похожими на современные, словно бы запечатлелась на них иная раса, которой больше не существовало на земле. В какой-то мере так оно и было. Фотографии демонстрировали из ряда в ряд бег времени, ускорение цивилизации – вот 30-е, вот 40-е, 50-е, вот 80-е…
Медленно и внимательно он двигался вдоль стены, словно вдумчивый червяк, не пропуская ни одного снимка, подолгу залипал на некоторых и вдруг, когда дополз до угла с шестидесятыми, почувствовал, как сердце растет в груди, точно сказочный монстр, до поры до времени маленький и незаметный – и вдруг превратившийся в Левиафана, поднявшегося из вод.
На одной из пожелтевших, выполненных в сепии фотографий размахивал руками и смеялся белозубо совсем молодой, коротко стриженый парень с острыми глазами и пухлым ртом, и остальные люди на снимке – четыре мужчины разного возраста, два из них в шляпах – искренне хохотали в ответ. Им было очень весело. Но глаза у шутившего парня не смеялись. Как-то нехорошо не смеялись, однако, похоже, никто этого именно в ту минуту не замечал.
Артур грузно, будто ему враз исполнилось все восемьдесят, сел на вовремя подвернувшийся стул и сцепил руки в замок. Он не мог оторваться взглядом от фотографии, так и сидел, хотя на сложившемся расстоянии почти ничего не видел. Ему было достаточно того, что он знал. Знал, что там. Кто там.
Он пытался подумать о чем-то, но все мысли обрывались, не успевая оформиться.
А потом одна все же пробилась, как настойчивый, раздражающий звон колокольчика. Он был. Был. Вправду, живой, на самом деле. Из плоти и крови. Там, почти сорок, нет, почти пятьдесят лет назад его можно было потрогать… понюхать… поцеловать, ударить, укусить.
И что – сейчас? Где он? Старик уже, наверное… Да, скорее всего, уже и нет его… Но даже если есть, ему, наверное, под семьдесят… Ну и что? Артуру вдруг стало совершенно плевать на возраст и внешний вид Имса. Ему стало в этот момент плевать на страшную мысль о том, что вместо молодого, хищного, сексапильного любовника он имеет шанс встретить только живую развалину, неприятного старика, быть может, уже повредившегося умом. Чудес не бывает. Но Артур готов был бежать даже к такому старику – только бы живой, только бы живой! Реальный… Не сон, не иллюзия, не выверты взбесившегося воображения.
Но где его искать, у кого спрашивать? Здесь не осталось давно людей, который бы знали, что там, на старом фото, – Имс. Да и остался ли он жить в Атлантик-Сити? Да и кто сказал, что он здесь жил – был проездом наверняка, ездил играть или свои дела проворачивать, уже тогда наверняка занимался каким-нибудь криминалом – несмотря на более юный возраст по сравнению с тем, когда его встретил Артур. На фотографии ему было лет двадцать, наверное, а может быть, даже и восемнадцать – как сейчас Артуру. Так странно. Господи, как же странно!
