Имс решил: хорошо, что напольная ваза уже разбилась. Иначе они своротили бы ее сейчас. Не сказать, что Имс оправился от своей эскапады окончательно, слабость еще давала о себе знать, но Артура он бы дотащил куда угодно. Хоть на край света. Не говоря уж о тахте, до которой было значительно ближе.
Они рухнули на нее клубком из рук и ног, как какие-нибудь игроки в американский футбол. На попытки Имса чуть-чуть отстраниться Артур реагировал неадекватно, цеплялся еще сильнее, Имсу даже показалось, что Артур вцепился зубами в его майку на плече. Пришлось тоже бормотать какую-то успокаивающую чушь, лишь бы заговорить зубы, дать себе возможность сдвинуться хоть на пару дюймов – Артур был весь мокрый насквозь, видимо, долго шел под дождем пешком. А еще он был холодный, и одежда противно липла к коже, да и самого Имса промочила.
– Дай хоть куртку сниму, да подожди же ты… Артур… – выговорил Имс между поцелуями.
Артур затряс головой, замычал протестующе, но Имсу все же удалось сесть на пятки. Артур тут же рванул за ним, но Имс уже тянул с него скользкую кожаную куртку. Артур, сообразив, видимо, что его никуда не гонят и ни отталкивают, а наоборот даже, раздевают, принялся решительно помогать.
– Господи, холодный, как лягушка… – пробормотал Имс, зарываясь с оставшимся в одних трусах и майке Артуром в подушки и покрывала.
Артур только бубнил, как заведенный: «не отпущу, не отпущу» и снова цеплялся так, как будто за ним гнался легион врагов.
Наконец Имсу удалось прижать буйного Артура так, что тому почти не удавалось больше трепыхаться. Артур еще немного подрыгался, посопел и расслабился, растекшись под Имсом мягкой тряпочкой.
– Ты не будешь спрашивать, где я был? – опасливо спросил он совершенно нормальным голосом.
Имс отчетливо слышал, как Артур вздрагивает, отчаянно труся в ожидании ответа.
– Плевать, – сказал Имс глухо. – Главное, вернулся.
Артур длинно выдохнул, подрагивая голосом, с явными перебитыми слезами в горле, и внезапно заснул, как будто его выключили.
А Имс так и остался лежать, спеленутый Артуровыми конечностями, в легком одурении размышляя о безмозглом молодняке, которому бы только с горящими глазами что-нибудь испортить, со всем пылом безоглядного идиотского максимализма разрушить весь мир до основания. А потом, рыдая, прибежать к какому-нибудь циничному взрослому дядьке вроде Имса, назначить его на роль няньки и жилетки и беззастенчиво требовать утешений. И никому никогда не приходит в голову, что старым циничным дядькам тоже может быть больно до визга от того, что им легкими движениями выворачивают наружу все внутренности, включая душу. И, что характерно, никто этого так никогда и не узнает. Потому что они той породы, что даже на плахе будет шутить и улыбаться, только чтобы никто не догадался…
На этой мысли Имс отрубился тоже, стиснув руки покрепче у Артура на талии, чтобы уж в этот раз…
Глава 10
Артур благовоспитанно дождался, пока официант заберет меню и удалится, чинно разгладил на коленях салфетку, поправил нож, чтобы лежал симметрично, и отодвинул узкогорлый хрустальный стаканчик с одинокой веточкой фрезии – вазочка мешала ему смотреть на Имса.
– Почему это мне лимонад? – недовольно поджав губы, спросил он.
– Потому что кому-то точно нет двадцати одного года, – объяснил Имс.
– Ты все равно не знаешь, сколько мне лет, – брякнул Артур. – И, между прочим, утром, когда… – тут Артур все же оглянулся по сторонам, удостоверяясь, что его никто не слышит, – … утром тебя это не остановило.
Имс покладисто кивнул. Ворчание Артура его развлекало.
– Как только ты мне покажешь документы, где черным по белому будет написано, что ты совершеннолетний, я тут же закажу тебе и виски, и вино, и коньяк, и все, что твоей душе угодно. А до тех пор бухать будешь только там, где нет посторонних глаз.
– Меня поражают твои двойные стандарты, Имс, – обвиняюще заметил Артур.
– Меня они самого поражают, детка, – цинично сказал Имс и пригубил рислинг.
Артур, все так же корча недовольные рожи, отпил свой лимонад. В темно-синем костюме и голубой полосатой рубашке Артур выглядел ровно так, как и было задумано: юным студентом-первокурсником, который на пасхальные каникулы явился отдать дань уважения своему одинокому дядюшке. Тот факт, что вельветовые штаны и твидовый пиджак надевали на дядюшку в два приема с перерывом на внезапный минет, всем, кроме участников сего действия, остался не известен.
– Лучше бы пошли в тот клуб, – буркнул Артур, чтобы оставить за собой последнее слово, и начал с интересом оглядываться.
– Чем тебе не нравится Fraunces Tavern? – поинтересовался Имс. – Прояви уважение, тут когда-то Джордж Вашингтон произнес речь в честь победы в войне за независимость. Где бы мы сейчас бы были, если бы Америка так и осталась колонией? А потом тут все-таки отлично кормят.
Артур скептически посмотрел на Имса и хмыкнул.
– И это мне о независимости Америки вещает человек, который большей частью времени даже не утруждается замаскировать свой британский акцент? – ехидно сказал он.
