Заметив, что Артур рухнул безвольной тушкой, Имс перевернул его на спину, задрал ноги себе на плечи и с размаху вставил снова – стало больнее, сильнее и как-то по-другому. Теперь Имс трахал жестче, неровно, с оттягом, так что Артура аж подбрасывало, и вот это стало настоящим испытанием: у Артура спину заломило, поясницу иногда простреливало, и вообще теперь он ощущал уже не легкую жгучую боль от неторопливого растяжения членом, а тупую и сильную от того, что его натурально долбили – как ему казалось, в самые внутренности. Он орал уже в голос, но все равно ему было в кайф, ничего он не мог с собой поделать. Имс еще его за ноги держал железной хваткой, останутся синяки, мельком подумал Артур, и тут поймал крупную дрожь Имса, тот заизвивался в Артуровом теле, быстро вытащил член, стащил резинку и с забористым матом кончил Артуру на лицо, залив шею и подбородок. Часть спермы попала в пересохший рот, и тут Артура чуть не стошнило. Чужая сперма – это все же было выше его сил, он и свою не очень любил, считал вязкой гадостью. Однако даже тошнота логично вписывалась в общий кайф.
Пока Имс усаживался рядом, пока вытирал салфеткой член, а потом слизывал сперму с лица Артура, придерживая цепкими пальцами за подбородок, тот ошалело смотрел в потолок, молчал, не шевелился, и только одна мысль заполняла его мозг: теперь он захочет это повторить. Как бы мерзко и больно это ни было, теперь ему будет этого хотеться. Уже – хотелось.
Имс тем временем снова полез целоваться и при этом обернул член Артура в кольцо своих ловких пальцев, начал двигать по всей длине, сжимал крепко, мучил, пока Артур не выплеснулся ему в ладонь, замычав в поцелуй и затрясшись всем телом. Кончал остро, аж вывернуло, до суставов продрало.
– Хорошая детка, – похвалил Имс и облизнулся.
Глаза у него были серо-зеленые, с желтой радужкой, и ресницы – длинные и пушистые, русые, Артур только сейчас и заметил, когда они близко-близко от его лица оказались. И губы – такие похабно пухлые, не мужские даже совсем. Но Имсу шло. И целовался он хорошо, удобно, с такими губами. Сладко и терпко. Артур подумал, что он смешался с Имсом уже почти всеми жидкостями: и слюна его была у него во рту, и сперма, и сам он испачкал Имсу ладонь, и пот их перемешался. И Артур все еще с удивительной достоверностью ощущал член Имса в своей заднице. Задницу вообще словно растянули, как резиновую, и навсегда надели на кол – очень странное ощущение. Артур ноги не мог свести вместе до сих пор.
Имс вытащил из заднего кармана джинсов несколько купюр и засунул их в карман Артуровой рубашечки – так и не сняли они ее до конца в процессе.
– Я не против повторить, – сообщил он. – Меня можно встретить здесь по субботам, вечерами. Я скажу Эвану, чтобы он тебя пускал для меня. Так-то, конечно, я даже не знаю – тебе восемнадцать-то хоть есть?
– Есть, – процедил Артур, натягивая брюки и застегивая рубашку. Ему хотелось побыстрее уйти.
– А выглядишь на шестнадцать, – ухмыльнулся Имс и сунул в угол рта сигарету, полез за курткой в поисках зажигалки.
– Спасибо за комплимент, – едко отозвался Артур и поморщился – ходить было не очень-то комфортно.
Но главное сейчас было – скрыться от этой глумливой рожи, никогда больше ее не видеть. До Артура словно бы только сейчас дошло, что с ним Имс сделал. Теперь Артур злился, и совершенно иррационально ему хотелось рыдать. Так гадко было – и даже не столько Имс был ему противен, сколько он сам себе. Омерзителен просто.
– Ну, хорошо же было? – поинтересовался Имс. – Я же видел, тебе понравилось. Или тебе со всеми нравится?
Артур схватил пиджак и пулей вылетел за дверь. Мчался по лабиринту коридоров, не зная дороги, оттолкнул одного трансвестита в розовых перьях, пролетел мимо блондина Эвана и силой толкнул наружу деревянную средневековую дверь, бешено утирая с лица остатки слюны и спермы. Он все еще чувствовал вкус рта Имса в своем рту – и его плоть внутри, все еще слышал его хрипловатые пошлые комментарии их… их ебли… – и казалось, это уже никогда не сотрется из памяти.
Он выскочил на улицу – и проснулся.
Артур лежал в своей кровати, в своей комнате, с двери на него смотрели постеры с портретами рок-звезд, наклеенные еще в детстве, в окно бились лучи яркого осеннего солнца. Он приподнялся на постели, огляделся, ничего не понимая – а потом рухнул на подушки.
Ну, конечно. Это только сон. Это все объясняет. Его странное поведение, его ощущения… сладость эту мерзкую, непонятную. Просто игры подсознания. В реальности он бы никогда такого не совершил. Да даже близко подобного ничего, конечно! У него есть девушка, нормальные, адекватные друзья, у него в жизни все просто и понятно. Никаких опасных мужиков никогда не было, никто его не ебал в клубе. Никому он не отсасывал с жадностью, ни под кем не извивался, не исходил потом, никто не насиловал ртом его рот, оставляя пахнущую табаком слюну.
