На миг он поймал себя на мысли, что так погрузился в чувство вины перед собакой и девушкой за свой проступок, что совершенно забыл о возможных соглядатаях. Ощущение было такое, как в её гостиной — словно их обнесла невидимая глазу стена, и они вчетвером в полной безопасности в собственном маленьком мире, где он не предмет охоты фотолюбителей. И всё же такие спокойные дни выдавались крайне редко, а потому всегда надо быть на чеку, ведь никогда не угадаешь, что или кто может притаиться за углом. Быстро оглядевшись по сторонам, он на всякий случай надвинул капюшон куртки как можно сильнее, скрывая большую половину лица.
Когда Натали и Баки исчезли за серой дверью, Бобби натянул поводок в их сторону, тоненько заскулив. Том мягко потянул поводок, напоминая собаке, что нужно идти в другом направлении, на что Бобби с читающимся без всяких переводчиков с собачьего вопросом в глазах посмотрел на него. За прошедшую неделю он уже привык считать этот дом своим, и сейчас было видно, как он не понимает, почему Том ведёт его к машине, забирая от друга, миски и полюбившихся игрушек.
Несколько раз оглянувшись на дом, Бобби шумно вздохнул и всё же потрусил следом за безусловно любимым хозяином, весело размахивая плюмажем лохматого хвоста. От человека пахло чем-то далеким и хорошо знакомым, а ещё к этим запахам мешался запах дубовой коры и счастья.
====== Часть 18 ======
Странное круглое здание из светлого песчаника совсем не походило на здание театра. Если бы не афиши и огромные баннеры, она бы просто проехала мимо. Скорее уж оно походило на заброшенный завод или что-то в этом духе, не считая стеклянную пристройку бара, сейчас светящуюся всеми своими огнями.
Фонари ярко освещали вход в здание и весь тротуар вокруг него, заливая ярким белым светом бледные стены театра и мелкие лужи. У главного входа толпилась небольшая группа людей, прячась от дождя под зонтами — таких же приглашённых на репетицию зрителей, как и она. С небольшым отличием — сегодня она была аккредитованным фотографом на спектакле. А это значит, что снимать она будет и за сценой, и во время игры на самой сцене… Натали, найдя место для машины, неспешно припарковалась, но выходить из нее не спешила. Внутри всё дрожало, словно это ей предстояло выйти сегодня на сцену. Выключив зажигание автомобиля, она еще некоторое время смотрела, как по лобовому стеклу ползут тоненькие струйки дождевой воды. На пассажирском сидении лежал её надежный новенький спутник — «canon mark II» и где-то рядом с ним неизменный атрибут — зонтик.
Все как и говорил Томас — утром вчерашнего дня на её электронную почту пришло оповещение от Кренфорда, с приглашением на её имя в «Раундхаус» на генеральную репетицию «Ричарда III». Обязательным условием стояла портретная съёмка актерского состава во время и после репетиции. Аккредитацию прислали с курьером.
Натали вдохнула поглубже, чувствуя себя не менее значимой, чем актерский состав, и от того пугающе беззащитной перед столпившейся у входа очереди.
Поправив на шее пластиковый пропуск, она подхватила увесистую сумку, фотокамеру и зонт. На миг пожалев, что у нее нет еще одной руки, она нажала на кнопку сигнализации и дождавшись характерного писка, бегом направилась ко входу, стараясь не угодить под машины. У входа её уже ждали.
— Добрый вечер, мисс! — кивком поздоровался с ней молодой мужчина в темной, военного вида одежде. На плече красовался шеврон: «охрана».
— Добрый вечер, — отозвалась она, вступая под крышу здания. Толи её собственные ожидания, толи действительно атмосфера театра вдруг заставили её сердце замереть на тонкой грани между восхищением и истерикой.
Подмостки представляли собой концертную сцену, окруженную по верху огромными телемониторами, видимо, для суфлирования текста при необходимости. В зале горел верхний свет. Натали пробежалась глазами по зрительским местам ища наилучшую точку обзора. Сейчас в ней заговорили незнакомые ей до селе нотки профессионала освещения.
— Добрый вечер, мисс Лис-са, — растягивая окончание фамилии, улыбаясь произнес среднего роста мужчина, лет сорока пяти. Он был очень приятен, не смотря на блестевшую в свете софитов лысину. Красноватое лицо выдавало в нём гипертоника. Натали с удовольствием ответила ему на рукопожатие.
— Меня зовут Эдвард Доусон, я режиссёр-постановщик в этом балагане, — очаровательно улыбаясь девушке, произнес он. Подставив ей локоть, он продолжил, — Я покажу Вам всё, что требуется для Вашей работы.
Натали подумала о том, что, кажется Доусон пытается её обаять. Одновременно она сама гадала, удастся ли ей встретится с Томом до начала спектакля или нет.
Доусон был преувеличено любезен, продолжая держать её за руку, пока проводил ей небольшую экскурсию.
Натали замерла возле гримерки. В приоткрытую дверь она увидела, как на высоком стуле с закрытыми глазами перед зеркалом сидит мужчина, которому тщательно наносят грим.
