— Окей, тогда слушай, раз, наконец, готов. Я заебался смотреть на этот пиздец, который твоя подружка творит. Она срывает мне контракты, она срывает тебе контракты! Она обрывает мне телефон, как только у тебя на руках оказывается какой-нибудь сценарий. Ты знаешь, что один только «Ричард» обошёлся мне ведром крови и морем её соплей? С трудом отвоевал этот спектакль, лишь бы о тебе совсем не забыли. Она буквально помешана на идее посадить тебя себе под юбку.
— Она… Звонила тебе на счет спектакля?
— И не только. Но в основном — да. За последний год я блокировал её номер раз десять точно.
Том сидел, пригвозжденный к креслу. От услышанного его буквально прошибло в пот. Он почувствовал, как мелко задрожали руки и от слабости заклинило шею и затылок. Поднять голову, чтобы взглянуть в глаза агенту он не мог.
— Почему ты молчал?
— Блядь, а ты меня слушал? Я только и слышал твоё нытьё о том, как тебя достали фанаты. Хотя знаю наверняка, что это — не так! — Крис, наконец дорвавшись до возможности поговорить о работе, не мог сдержать свой вспыльчивый темперамент. Хлопнув широкой ладонью по крышке стола, он заставил Томаса выйти из оцепенения, — Ты совсем растворился в её игре в семью. Мало мне того, что она припизднутая, так и ты стал похож на неё, так, тень бледная. Но если тебя это устраивает, я ничего не имею против. Просто скажи, и мы с тобой закончим сотрудничество, и ты будешь делать то, что считаешь нужным.
— Предлагаешь мне выбирать между ею и карьерой? Не слишком ли это для агента?
— Я тебе не предлагаю, но и держать не могу. Происходящее просто не оставляет мне выбора.
— Я понимаю, о чем ты, — сдавленно отозвался Томас, действительно понимая, что какими бы друзьями они с Ходеллом не были, работу необходимо было ставить на первое место. А он сейчас переживал не лучшие времена, — Крис, забудь про это. Я хочу работать. И буду. С Зави мы всё обсудили, и больше подобных неприятностей не будет.
— Том, я тебя услышал. Но предупреждаю, что если она вмешается в твою работу ещё хоть раз, я попрощаюсь с тобой. Не хочу тратить своё время и нервы на бесполезные разговоры. Мне нужен результат.
Сердце отчаянно заколотилось в груди. Он уже и забыл, каково это — быть заложником положения, зависеть от решения постороннего человека. С другой стороны Ходелл был прав — незачем тратить время на бесполезные уговоры отсиявшей звезды, когда можно найти более перспективную молодую замену. Чувствовать себя стареющей любовницей у богатого спонсора ему было в новинку.
Том поднялся из кресла, и, подойдя к окну, посмотрел вниз на тротуар. Под окнами стояли припаркованные вдоль и без того узкой дороги машины. Осеннее солнце играло в их хромированных деталях, пуская зайчиков на каменные стены домов. Удивительно, как в белом свете осени играли красками выложенные из красного кирпича здания. Там, за углом, если свернуть налево, через один дом, был офис Натали. Сверкая золотом и черной краской. Том воспроизвел в памяти день, когда она получила контракт с фотоагенством. Как довольная, светилась от счастья, сидя на пассажирском сиденьи его авто.
— Ты меня слышишь? — раздался тревожны голос Криса. Том вздрогнул.
— Извини, задумался. Да, конечно, слышал и всё понимаю. Крис, гарантирую, что всё наладится. Звони узнавай на счет неонуара. Не забудь им сообщить о том, что я буду свободен через месяц-другой, но на пробы могу подъехать и раньше.
— Отлично. Тогда давай уже, бери себя в руки и начинай готовиться. Сценарий у тебя есть, — отозвался Ходелл, чем-то громко шлёпнув по столу.
Думать совершенно не хотелось. Воздух Лондона с наступлением осени становился прозрачным и одновременно тягучим, словно патока. Спустившись пешком вниз по улице до Кавендиш сквер гарден, Том огляделся. Огромное, ветвистое дерево со странными наростами у корней, похожими на прилипших к коре черепах, почти сбросило свою красно-оранжевую листву. Молодой мужчина сидел поодаль, что-то внимательно читая с экрана своего смартфона. Девушка с ребёнком в коляске прохаживалась по тропинкам. Жизнь медленно и не спеша текла, словно дразня его.
На миг ему показалось, что люди вокруг него всего-лишь картонные фигуры, антураж для съёмки, реквизит на сцене — не более того. Разве у них могут быть эмоции и чувства? Проблемы? Разве все эти люди вокруг — настоящие, дышащие, чувствующие, как он? Удивившись собственной мысли, Томас сел на скамейку под ветвями дерева.
