— Я опаздываю, — единственное, что вырывается из моих уст, и я срываюсь с места, чувствуя его руку, что проскальзывает по моей, постепенно ослабевая, но под конец он снова хватается за мою ладонь, возвращая меня к себе.
Мне противно даже за руку его держать.По новой сглатываю застоявшиеся слезы в горле, что с трудом отходят и больше не затрудняют дыхание.Хочу, чтобы Незборецкий знал, что когда он спрашивает меня слышу ли я его, то нет, я не слышу.Я, как можно скорее хочу избавиться от всех воспоминаний и просто-на-просто хранить их, как скелетов в пыльном шкафу.Метаю молнии взглядом, грубо и резко вырывая руку и ухожу.Слышу тихую ругань.Слышу хлопок машинной двери и заводящийся мотор.Он уезжает.Внутри все сжимается, слева колет, щеки наливаются краской.
Всеми силами сдерживаюсь, чтобы не обернуться.Немного ускоряю шаг, чувствуя, как поднимается температура.Лицо начинают гореть, голова вальтует, а я еле удерживаюсь на ногах.Каким-то волшебным образом добираюсь до престижной клиники, что возвышается невысоким зданием.
Через пятнадцать минут я прохожу в светлый кабинет, где посередине расположился белый деревянный стол, на котором навалена кипа бумаг, и за которым мирно что-то пишет молодой врач — мужчина лет двадцати восьми.Сбоку от него стоит натянутая светло-салатовая ширма, а у входа простаивает скрипящая кушетка, накрытая голубой пеленкой.Не особо презентабельный вид, но кабинет терапевта, думаю, и должен так выглядеть.
— Здравствуйте, — робко здороваюсь я, заглядывая за дверь.Парень поднимает на меня голову, мягко улыбаясь и приглашает меня внутрь жестом руки.Я прохожу в светлый кабинет, усаживаясь за черный стул — единственное пятно, что делает помещение схожим с Инь-Янем.
Врач что-то долго пишет в моей карте, то и дело отвлекаясь на монитор допотопного компьютера.Может сегодня заменяет дежурный врач? Продолжаю сидеть на неудобном стуле, сложа руки на коленях.После нудной тягомотины с прослушиванием моих легкий и осматриванием алого горла, парень садится на место, снова мониторя экран.Замечаю, что он начинает мяться, когда приходит время дать назначение или же выписать мне справку.Я тяжело выдыхаю, сгорбливаясь и откидываясь на спинку черного скрипящего кресла.
— Эм…в общем, Анна, — он еле внятно произносит мое имя. — Вы, конечно, хорошо, что обратились к нам на еще ранней стадии пневмонии, когда она только начинает переходить от бронхита, который вы, по сути, не лечите, поэтому я вам выпишу направление в Первую Градскую больницу, где вы сможете пролежать недельку-другую для собственной профилактики, ну и для того, чтобы не запускать процесс воспаления.Собственноручно у вас вылечить не получится, сразу говорю, — Олег Владимирович, имя которого я уже успела прочесть на бэйдже, протягивает мне бумажку со всеми печатями и добродушно улыбается. –Выздоравливайте.
Я киваю и выхожу из кабинета, направляясь к кассе.
— Пять тысяч за прием? — возмущаюсь я, вытаращивая глаза.Девушка, что сидит за стойкой презрительно смотрит на меня, подвигая прайс-лист.Я качаю головой и выкладываю красную купюру на стол, получая обратно свой паспорт, что оставляется в залог, на случай, если ты решишься сгинуть отсюда, куда подальше.
Действительно, атмосфера тут напряженная, а постоянная суета, крики из детского отделения или постоянный бронхиальный кашель из кабинетов нагнетают еще больше.Я, как ошпаренная вылетаю из здания, снова задыхаясь воздухом.Понимаю, что в руках сминаю это чертово направление.Ясен-красен, что я не собираюсь никуда идти.Не вылечусь, так не вылечусь.Мне нечего терять.Смотрю на свои наручные часы, что показывают пол восьмого вечера.Пора домой.Я не хочу щеголять по улице, когда мое самочувствие оставляет желать лучшего.
***
Подпирая голову рукой, я усердно учу все конспекты, что записывались от руки в толстый блокнот.Через день у меня зачет по истории, а мне нужно сдать его на высший балл, так как мне срочно нужна стипендия.Зарплата, что всегда капала мне в кошелек с той самой работы, задерживается на две недели, а курить-то мне хочется.Я глубоко выдыхаю, перелистывая страницу.Наверное, я никогда так не хотела домой, чтобы просто все вернулось на свои круги, все встало на свои прежние места.Или наоборот, я так хочу, чтобы все изменилось, чтобы все поменялось и обернулось ко мне совершенно чем-то новым, неизведанным.
