— По-дружески — можно, — кивнул Майкл. — Но у тебя же вечно гостей полон дом, скучать некогда будет.
— Ты кретин, — спокойно сказала она. — Не понимаешь, да?.. Не врубаешься?.. Джеймс мой единственный друг был. Остальные — так, фон создают, — она взмахнула рукой. — Как рыбки в аквариуме. Плавают туда-сюда, рты разевают, в стекло тыкаются. Память — три секунды. А он — не такой. И если ты ему… — она не договорила, полезла в сумочку за платочком. Майкл с изумлением увидел мокрую дорожку на щеке. — Я тебя из-под земли достану, — хрипло сказала она.
Открыв рот, аккуратно промокнула накрашенные глаза — на салфетке остались пятна от туши.
— Слушай, — неуверенно сказал Майкл. — Он мне нравится. Но я его не собираюсь замуж звать. Он большой мальчик, сам решает, с кем трахаться. Вот он и решил. А я тока за.
— Я думала, вы просто… — она отхлебнула остывший кофе, поморщилась. Зачем-то помешала его ложечкой. — Я думала, на вечеринке все просто выпили лишнего, что это шутка такая…
— Не шутка, — сказал Майкл.
Сара вдруг усмехнулась, качнула головой.
— Ты ж говорил, что ты гетеро?..
— Говорил, — сказал Майкл.
— Ну, Джеймс, — она тихо засмеялась. — Отбить моего собственного мужика… на моём собственном празднике… практически — в моём собственном доме… да ещё и соперника. Натурала!.. Вот стерва!..
Восхищение у неё в голосе было совершенно искренним.
Под ровным белым небом крыша казалась ржавой. На фасаде прямо под ней было большое круглое окно с железной рамой. Из такого эффектно выломиться, например, на красном Вранглере, чтоб осколки во все стороны, звон, визг, кто-то стреляет вслед, но, конечно, промахивается.
Вот только приземляться не на что — до лужайки лететь три этажа. Разве что на деревья планировать. В «Сокровищах Амазонки» был чумовой трюк, когда машина сорвалась с обрыва и улетела сквозь деревья. Там было метров десять падения, сняли с первого дубля.
Как они это рассчитывали, черти?.. Это ж физика, вот как в «Разрушителях легенд» или «Топ Гир». Всё можно заранее просчитать. Сидит наверняка там какой-то спец, рисует всякие графики со стрелочками: вектор, ускорение, сила удара. Жалко, на таких спецов в университетах не учат. А то, может, бегал бы щас по кампусу с охапкой книжек наперевес, весь из себя деловой, лапал бы Купидончика в пустых аудиториях…
Майкл вздохнул.
Вчера они вернулись в Лондон уже заполночь.
Ночная дорога — опасное место, особенно когда приходит туман. Полотно трассы возникает из ниоткуда, стелется под колёса и исчезает за спиной, в клочья разорванное рёвом мотора. Порой кажется, что сзади тебя нагоняет бездна, хочется выкрутить газ, чтоб оторваться от её жадной пасти. Фонари тускло подсвечивают жёлтым невидимую водяную пыль, будто боженька как следует облегчился на грешную землю.
Майкл заставлял себя не гнать, подавляя смутное чувство тревоги. Трасса казалась пустой, но в тумане всегда так кажется. Нельзя поддаваться. Он держал крейсерскую скорость, глядел прямо вперед. Джеймс льнул к спине. Было страшно.
Со страхом Майкл был знаком очень близко. Он испытывал его на прочность и каждый раз усмехался: ну что, бля, выкусил?.. Он знал, что ломать кости очень больно, и знал, что на дороге он уязвим. Если ему в бок прилетит чье-то крыло, он упорхнёт под колеса первому встречному раньше, чем успеет понять, что случилось. Но это всегда будоражило его, пожалуй, даже слегка возбуждало.
Раньше.
Майкл вздохнул с облегчением, миновав окраины города. На хорошо освещённых улицах, унизанных светофорами, было спокойно. Он пересёк центр по набережной, свернул к Челси, углубился в богатые спящие кварталы.
Заглушил мотор возле знакомых ворот. Непонятная тревога отступила, но не сдалась окончательно — осталась смутным холодком где-то в солнечном сплетении. Майкл стащил шлем, повесил его на руль. Накрыл ладонь Джеймса у себя на поясе. Хотел сказать, что можно уже отцепляться, но так и остался сидеть, молча сжав его руку. Джеймс стукнулся шлемом ему в затылок, высвободился, стащил — и вернул руки на пояс. Упёрся подбородком ему в плечо.
Майкл хотел сказать, что лучше без нежностей, но промолчал. Джеймс поцеловал его за ухом — тепло, щекотно и влажно.
— Вали уже, — буркнул Майкл, не шевелясь.
— Встретимся завтра?
— Я работаю.
— А у меня пары до четырёх. Заберёшь из университета?
Они опять целовались, будто расставались на годы. Джеймс жался к нему, постанывая в губы, порывистый и неловкий.
— Вали уже, — пробормотал Майкл. — Давай, кыш отсюда.
— Ты приедешь?
— Приеду.
— В четыре.
— В четыре.
— Я буду ждать.
— Иди домой.
— Я буду ждать, Майкл…
Майкл стоял на площадке для велосипедов и мотороллеров, прислонившись задом к мотоциклу. Разглядывал студентов, выбегавших из тяжеленных высоких дверей. Университетские корпуса были старинными, из красного кирпича, с финтифлюшками под самой крышей, белыми оконными рамами.
