— А ещё — Турист Трофи, — сказал Майкл. — Это самые престижные гонки в мире. И самые опасные. Там трасса — шестьдесят километров, узкая, как кишка, повороты — ёбнуться можно. Прийти к финишу — это как золотую медаль на Олимпиаде получить. Он выигрывал раз пятнадцать. Говорили, повороты проходит километров на десять быстрее других, не глядя.
— А что с ним стало? — тихо спросил Джеймс.
— Разбился, — коротко ответил Майкл. Достал из нижнего ящика комода чистое белье, начал перестилать диван.
Джеймс остался разглядывать журнальные вырезки у стены, потом вдруг спросил:
— Майкл, а какая у тебя фамилия?
— Далась она тебе, — буркнул тот.
— Ты её стесняешься?..
— Ничего я не стесняюсь. Просто не люблю, когда всё официально.
Джеймс задрал голову, оглядел дипломы.
— Винтерхальтер?..
Майкл вздохнул.
— Вот пристал. Ну что, легче стало?
— А я — Сазерленд.
— А мне неинтересно. Я на тебе жениться не собираюсь, за каким хреном мне твоя фамилия?..
— Дурак, — тихо сказал Джеймс.
Майкл взмахнул одеялом, так что по комнате пролетел порыв ветра.
— Пажалста, ваше шотландское мудрейшество. Валите спать, нахрен.
Джеймс смотрел на него насупившись, кусая губу, будто старался не улыбнуться.
— А ты где будешь?..
— В спальнике. Туалет — сразу напротив.
Джеймс просочился мимо него, тихо прикрыл дверь за собой. Майкл быстро разделся, бросил одежду на стул. Выключил свет, оставил только лампу на окне. Раскатал спальник по полу возле дивана, забрался внутрь. Подложил под голову старый свитер. Задумался, не опрометчиво ли было оставаться в трусах — мало ли что перепадёт за душевную доброту, раз уж Джеймс здесь ночует. Но решить дилемму — снимать или не снимать — не успел.
— Можно погасить свет? — прошептал Джеймс.
— Стесняешься?.. Да чё я там у тебя не видел, — недовольно отозвался Майкл, приподнявшись на локте. Он вообще-то рассчитывал поглазеть на стриптиз.
— Всё видел, смотреть больше не на что, — шёпотом откликнулся Джеймс. — Погаси, пожалуйста, свет.
Майкл закинул руку за голову, нащупал шнур и нажал выключатель.
— Спасибо, Майкл.
— Иди нахер.
В темноте послышался шорох. Потом — легкий треск статики. Когда Джеймс через голову стянул джемпер, по его волосам пробежали голубые искры. Звякнул ремень. Ботинки глухо стукнулись в пол. Джеймс переступил ногами, снимая брюки. Ноги у него были стройные, крепкие. Он поправил резинку трусов, сложил одежду на комод.
— Фигурка у тебя — так бы и облизал, — прошептал Майкл. — Ты чем, плаванием занимаешься?
— И плаванием тоже, — Джеймс босиком подошёл к дивану, встал прямо перед лицом. Не успел Майкл схватить его за лодыжку, как Джеймс уже скрылся под одеялом. — И перестань на меня пялиться.
— Не перестану.
Джеймс повозился, устраиваясь. Майкл смотрел, подперев кулаком голову, как тёмные волосы рассыпаются по подушке, и не мог отвести взгляд.
— Майкл.
— Что?
— Ты всерьёз собираешься спать на полу?
— Тут не жёстко. И у меня есть свитер.
Они перешёптывались, как школьники на нудном уроке. Джеймс подкатился к краю дивана, лег на живот. Майкл смотрел на него снизу вверх и улыбался. В полумраке, который скрадывал черты, с этими мягкими локонами, Джеймс был вообще не отличим от девчонки. Только не был девчонкой, и от этого дыхание замирало в груди.
Джеймс высунул руку из-под одеяла, медленно потянул её к лицу Майкла. Коснулся щеки, обвёл линию волос. Майкл застыл, вообще перестал дышать. Пальцы коснулись губ, он поймал их, Джеймс тихо ахнул.
Майкл выскользнул из спальника, перекатил Джеймса на спину, нырнул к нему под одеяло. Они столкнулись горячими голыми телами, замерли оба, будто испугались. Майкл навис над ним, поцеловал, заглушая непроизвольный стон — свой или Джеймса, было не разобрать.
Неужели это так и произойдет в первый раз — прямо сейчас?.. Джеймс тихо стонал — мягкий, податливый, жаркий. Майкл шарил по его телу ладонями, целовал, куда попадёт — в губы, в острый локоть, в плечо, в ухо. Руки у Джеймса становились всё медленнее, дыхание — все ровнее и глубже.
Майкл почуял неладное, приподнялся, вгляделся в лицо.
— Джаймс?..
Тихое, спокойное дыхание — то ли вырубился от усталости и переживаний, то ли притворяется, что задрых. Майкл лёг рядом, привлёк к себе. Уткнулся губами и носом в темную макушку. Прошёлся пальцами по спине, по голому бедру. Надо ж куда-то руки пристроить. А вот хоть на задницу. Круглая, гладкая — идеально легла в ладонь.
Майкл закрыл глаза, глубоко вздохнул. Хорошо, что родители уже много лет не заходят к нему без стука…
Утром к дому Майкла мягко подъехал асфальтово-серый Бентли. Бесшумно остановился на краю дороги. Шофёр открыл заднюю дверь, оттуда вышел мужчина лет сорока в тёмно-синем костюме. Улица сразу стала как-то меньше и невзрачнее. Стали заметны неаккуратные мусорные баки у дверей, жухлые облетающие георгины в клумбах, трещины на сером асфальте. Мужчина поправил шёлковый шарф — казалось, хотел поднести к лицу, чтобы перебить местный запах. Хотя никакого необычного запаха тут не было.
