— Это не совсем так, — вступился Джеймс. — Она говорила по телефону и не смотрела, куда идёт. Выскочила на дорогу, прямо под колёса мотоцикла. Хорошо, что Майкл успел её оттолкнуть.
Колин кивнул.
— И вы до сих пор общаетесь?..
— Иногда встречаемся, кофе пьём, — сказал Майкл.
Джеймс стал очень серьёзным.
— Папа, я надеюсь, у тебя не сложилось превратного впечатления о Майкле из-за того случая.
— Скажем, ты меня удивил, — коротко ответил Колин.
— Ты же понимаешь, я бы не хотел выглядеть снобом…
Колин неопределённо пожевал губами.
— Конечно, нет.
Майкл положил локти на ограждение и заглянул в зал. Так, по крайней мере, были не видны ничьи голые коленки. Зато были видны вырезы платьев с богатым выбором сисек: большие, маленькие, приплюснутые, приподнятые, светлые, смуглые, чёрные — и практически на каждых лежала какая-нибудь блестючка.
— Сверкают, прям как настоящие брюлики, — шепнул Майкл, наклонившись к Джеймсу.
Тот стрельнул в него глазами.
— Они и есть настоящие.
Майкл даже забыл про коленки.
— Это ж дохрена бабла, — прошептал он. — Здесь охраны должно быть невпроворот!
— Только из-за украшений? Это было бы дурным тоном.
Джеймс смотрел насупленно, но явно оттаивал.
— И не страшно им, что по голове дадут и снимут?.. — спросил Майкл.
— Кто?.. Зрители с соседнего ряда?..
С этим было не поспорить. Но в голове не укладывалось, что люди способны реально носить бриллианты, а не держать их в сейфе. Ему даже начало казаться, что кольца Сары тоже могли быть настоящими. И что ссадину на бедре ему однажды оставила не стекляшка, а вполне себе алмаз.
— Майкл? — Джеймс незаметно коснулся его руки. — О чём ты задумался?
— У тебя тоже есть типа такие?
Джеймс поддернул рукав и показал темно-синий камень, окруженный сверкающими точками, оправленный в белый металл. Не стоило и надеяться, что это всего лишь серебро.
В зале начали гасить свет, Майкл отвернулся в темноту. Гордая радость от близости к другой жизни растаяла, как горстка грязного льда, оставив липкую тошноту.
Дурак. Знал же, что пацан при деньгах. Дом-то его видел?.. Машину?.. Приятелей?.. А сколько поездка в Бирмингем стоила — наверняка из карманных денег оплатил и не заметил. Раньше как-то казалось, что Джеймс абстрактно богатый. Богатый, но всё равно какой-то свой.
А вот Джеймс с брюликами вместо пуговиц — это мальчик по другую сторону пропасти. И никакие триста фунтов её не заполнят.
Майкл чувствовал себя идиотом. Хотелось встать и уйти, потому что — блять, чё ты тут делаешь? Чё ты понимаешь в театре, в костюмах, во всей этой жизни?.. Куда ты полез, бестолочь?.. Кому ты тут нужен, ты тока рот открой — и всем сразу всё ясно. По-книжному говорить всё равно не выучишься. Сиди у себя в гараже и не рыпайся.
Джеймс будто что-то почувствовал. В темноте нашёл его руку.
Мне до тебя — как до звезды, кудряшка, — подумал Майкл. — Но я тебя не брошу.
Они сплели пальцы.
— Майкл, как вам пьеса? — спросил Колин в антракте.
— Ну, эта Мэри какая-то мутная, — сказал Майкл. Он решил ничего из себя не изображать и говорить, как есть. Толку-то притворяться: Колин уже видел и как он живёт, и где. Незачем держать лицо и прятать акцент. — Мэри вроде порхает, как мотылек, а я чую — там топор под юбкой. Локсли её скоро кинет. Она его пугает до чёртиков. Он всё время такой: «Да, дорогая, нет, дорогая», а сам пытается отползти.
Джеймс незаметно пнул его, но Майкл сделал вид, что не почувствовал.
— Я так думаю, у Локсли с Амандой что-то было. Как-то он вечно напрягается в её сторону. Мэри типа ничего не видит, но я зуб даю, она кого-то в финале грохнет.
Майкл подумал ещё, пока Джеймс пинал его под стулом.
— Аманду жалко, дурища она. У неё злючесть не от характера, хоть и выглядит, как стерва. Она просто наивная. Думает, если пошлёт Локсли подальше, он отвяжется. Хрен там. У него интерес на роже написан.
Колин переглянулся с Джеймсом, поднял бровь.
— Вы читали пьесу?
— Да нет, — Майкл пожал плечами. — Всё ж и так видно.
— Очень своеобразный взгляд, — сказал Колин. — И должен сказать, очень верный. Вы меня удивили.
— Делов-то, — равнодушно сказал Майкл. — Никто не ждёт, что на кокни можно по-умному трепаться.
Колин почему-то посмотрел на Джеймса.
— Что ты там говорил про снобизм?
Тот растерянно улыбнулся. Хорошо хоть, не сказал «Майкл умный». Майкл бы себя точно попугаем почувствовал.
Насчёт финала он оказался прав: Локсли до него не дожил. Мэри застрелила его в середине третьего действия. Насчёт всего остального Майкл тоже оказался близок к правде, но никакой особенной заслуги в этом не видел. Чем гордиться-то, когда сразу всё ясно? Может, ещё погордиться тем, что не в штаны ходишь, а терпишь до писсуара?
За кулисами была расслабленная неразбериха. За сцену их пропустили без вопросов: Колина и Джеймса знали здесь хорошо, а раз Майкл шёл с ними, на него никто даже не смотрел.
