— Вот мне интересно, — сказал Джеймс, — а если бы было наоборот… Если бы ты был из Кенсингтона, а я — из Хакни… тебе бы нравилось смотреть, как я сижу с одной чашкой кофе, пока ты обедаешь?..
День равноправия полов, блять. Майкл начал злиться — но молча, про себя. Поджал губы, сердито уставился в свою тарелку. Сначала сердито, потом…
Потом сам не понял.
Очнулся, когда Джеймс потянулся к нему через стол, испуганно спросил:
— Майкл, ты чего?..
Тот поднял голову, криво улыбнулся — ровно отчего-то не получилось:
— Да ничего… Привыкаю, — Майкл пожал плечами. — Как это хоть называется?..
— Цезарь… — Джеймс смотрел на него тревожно, даже брови поднял.
— Слушай, — сказал Майкл. — Мне не надо. Мне с тобой и без Цезарей хорошо, и без подарков. Я с тобой не поэтому… — он вздохнул, пытаясь подобрать слова.
— Хватит, — сказал Джеймс. Глаза у него слегка покраснели. — Я всё понимаю. И ты всё понимаешь. Мне же хочется… что-то делать для тебя.
— Ты и так столько всего делаешь. Рассказываешь. Возишь с собой. Книжки подсовываешь. А я только и умею, что трахаться.
Джеймс глубоко вздохнул.
— Майкл. Ты такой дурак. Просто какая-то феноменальная бестолочь. Как тебе это удаётся, никак понять не могу. Тумблер у тебя в башке, что ли?..
Тот пожал плечами и взял вилку.
Они бродили по сумеркам, натыкаясь друг на друга плечами. Завернули к реке, постояли на набережной, глядя на длинные тёмные баржи, скользящие по чёрной воде. За этот день столько сказали друг другу, что говорить было уже не о чем. Свёрток с юбкой остался на одной из скамеек в парке. Может, пригодится кому.
Из магазинов и кафе лился рождественский перезвон. В витринах светящиеся олени качали головами, перебирали копытами.
— Отвезёшь домой?.. — тихо спросил Джеймс.
В ответ даже шутить не хотелось.
— У нас же всё равно всё нормально?.. — на всякий случай спросил Майкл. Джеймс не ответил, только поцеловал на прощание, приподнявшись на цыпочки.
Майкл вернулся домой ближе к полуночи. Открыл ворота гаража, завёл мотоцикл. Спать вообще не хотелось. Он переоделся в рабочее, воткнул в розетку масляный обогреватель. Полистал книгу заказов. Включил кассетник, убавил громкость, чтоб не орало. Работа — она сама себя не сделает.
Кристофер потряс его за плечо:
— Ты когда последний раз дома ночевал?..
Майкл вскинулся с топчана, сдёрнул плед.
— Хоть бы ворота закрыл, всё нараспашку — заходи и бери, что хочешь.
— Блин!.. Да я прилёг на минутку! — Майкл протёр глаза. — Хотел до утра закончить.
— Работать днём нужно, а не по ночам. Накосячишь — обоим отвечать.
— Я не косячил, — обиделся Майкл. — Я всё проверил.
— Ворота на ночь ты тоже проверил? — мрачно спросил Кристофер.
Майкл виновато насупился. Кристофер тяжело вздохнул, сел рядом на топчан, потёр руки.
— У тебя всё нормально?.. — спросил он.
— Нормально, — Майкл быстро улыбнулся. — Всё хорошо.
Кристофер помрачнел ещё больше. Хотел что-то сказать, передумал, внимательно посмотрел на Майкла. Тот не смог выдержать взгляд, отвернулся.
— Знаешь, что, — сказал Кристофер. — Давай без глупостей. Я всё понимаю, дело молодое… Встречаешься с кем-то — и хорошо. Только нечего тут по ночам сидеть.
— Да ни с кем я… — буркнул Майкл.
— Мне-то не ври, — сказал Кристофер. — У меня глаза есть.
Майкл вспыхнул. Раньше от отца тайн не было. А теперь жжёт изнутри, но рассказать нельзя.
— Я тебя за язык не тяну, — мрачно сказал Кристофер. — Не хочешь говорить — дело твое, я в душу не лезу. Но работать вот так — это свинство.
Знает или нет?.. Догадывается? Как понять? Не спросишь же в лоб — на что намекаешь, что мы с кудряшкой туда-сюда?..
Джеймс в последнее время часто наведывался в гараж — сидел, читал, задания свои делал, но Майкл руки держал при себе, даже когда рядом никого не было. Если что и происходило в этом гараже, то только за закрытыми дверями. А что Джеймс вообще тут сидит — ну так и Томми, и Бран сюда заглядывали, но это ж обычное дело. Друзья, да и все.
— Тебе Томми что-нибудь говорил? — спросил Майкл, стараясь держать лицо.
— А что он должен был мне сказать?
— Да я так, просто… — Майкл пожал плечами.
— Томми, значит.
Кристофер погрустнел, замолчал. Майкл тоже молчал, не зная, что теперь делать. И стыдно было, и виновато. Хотя никакой вины за ним не было — пусть и по ночам, но работу он делал к сроку.
Кристофер вдруг обхватил Майкла за плечи, притянул к себе, будто тот был не здоровым лбом, а двенадцатилетним оболтусом. Вздохнул глубоко и безрадостно.
— Ты чего? — насторожился Майкл.
— А ты чего? — спросил тот. — То сидишь тут ночами, то пропадаешь неизвестно где. Хоть бы дружка своего в дом пригласил. Или он брезгует?
— Ничего он не брезгует, — возмутился Майкл. — Просто я думал — ему неудобно.
— А тут ему, поди, удобно, — сказал Кристофер. — С тетрадками-то крючиться. Ладно. Иди спать, без тебя справлюсь. Вернёшься после обеда.
— Левее и выше, — сказал Джеймс и шагнул назад. — Нет, не так высоко. Опусти немного. Теперь правее.
— Да ты задрал тут распоряжаться! — Бран недовольно обернулся. — Ща сам будешь вешать!
