Я сдула пар со своего лица. На кухне сломался кондиционер, и на улице жарко, как при апокалипсисе. И, естественно, было около посудомоечной машины, фритюрницы и гриля еще жарче. Райли сказал, что обычно в июне здесь прохладнее. У нас установлены квадратные вентиляторы, и он прикрутил к стене вентилятор, который держался на соплях. Лицо Райли блестело от пота, а лоб и нос были покрыты красными прыщами. Под столешницей он прятал банку с пивом, с которой стекала вода, и курил сигарету, стряхивая пепел на пол. Он смахивал его в сторону ботинком.
Райли сделал вид, что подавился глотком пива.
– Упс. Я проболтался о том, чего ты еще не знала? Похоже, Майкл в опале.
Я поморгала.
– Майки?
– Майкл. Он мужчина, называй его мужским именем, милая.
Интересно, берет ли он Банни с собой и сказал ли ей уже об этом?
«Я на самом-то деле только что сюда переехала, – думала я, угрюмо окуная пластиковые стаканы для воды в мыльную кашу с водой. – А он уже уезжает».
Но я вспомнила, что говорил Майки: «По-прежнему уже не будет», – и решила: «В любом случае это теперь не важно». Мой единственный друг: он уходит.
Райли отскребал несколько драников от гриля, крутя в руках лопатку. Его сигарета лежала на краю пивной банки. Джули уехала до следующей недели.
– В Орей, – сказала Линус сегодня утром. – Изучает свои доши.
Кажется, Райли стал еще более беспечно, чем обычно, относиться к выпивке на работе с тех пор, как она уехала.
Райли докурил сигарету и бросил ее в банку. И встал, кинув банку через мою голову в мусорное ведро.
– И прекращай уже носить эти рубашки с длинным рукавом, Чарли, милая. Мне становится жарче от одного взгляда на тебя. Купи несколько дурацких футболок.
Я не ответила ему. Вместо этого вывалила остатки еды в мусорное ведро сверху на его банку из-под пива.
Я перебирала пальцами пачку наличных денег в кармане комбинезона, прогуливаясь между рядами магазина для художников рядом с кафе. Угольные грифели из ивы, воздушная и мягкая щетина кистей для акварели. Я трогала стопки скрепленной бумаги для рисования, чувствуя рельефные выступы под пластиковыми обложками. Изящные краски фирмы «Винзор и Ньютон» в безупречных бутылочках, выстроенные ровными рядами: багряный краплак, пурпурная марена, желтый ультрамарин. У них есть блокноты с готовыми шаблонами для комиксов; больше никаких линеек и острых карандашей, которые я использовала. Я увидела много холщовых сумок через плечо, брюк в армейском стиле с низкой талией и тонких шейных платков на девушках в магазине. Парни все выглядели как автослесари: сандалии, тонкая щетина на подбородках. Мне стало интересно: вдруг кто-то из них учится у Ариэль в университете. В следующем месяце начнутся занятия в ее студии. Я все еще не решила, стану ли туда ходить. «Школа изобразительных искусств» – так Линус называла столы, за которыми обычно сидят ребята в брюках, испачканных краской, и в очках в роговой оправе. У них переполненные сумки через плечо и папки с работами, склеенные вместе. Они пьют одну за другой чашки с чаем и кофе, оставляя после себя чаевые – стопки монет в один цент – и самокрутки, иногда набросок на салфетке с изображением кого-то из официантов. Я посмотрела цены на карандаши, грифели и бумагу. Мне нужно купить мыло, туалетную бумагу, тампоны и нижнее белье. Подошвы ботинок износились: я чувствовала неровности асфальта при ходьбе. И на улице так жарко, что мне стоит купить кроссовки или нечто вроде них вместо ботинок, более легкую и прохладную обувь. Я должна заплатить Леонарду арендную плату, но я не знала, когда получу чек от Джули. А потом я подумала: «Где я буду его обналичивать? У меня нет банковского счета». Я пыталась сложить суммы в уме, но цифры становились запутанными; я сбивалась со счета и ощущала растерянность. Все здесь точно знали, чего хотят, но я в итоге ушла ни с чем.
Майки опустил глаза в тарелку со сладким картофелем фри и острой стручковой фасолью.
– Да, – признался он, – я уеду примерно на три месяца. Сейчас лето, поэтому я не пропущу занятия в университете. Это действительно большой шанс для группы. А я их менеджер, ведь так? Я бы сказал, менеджер и по совместительству водитель фургона. Я имею в виду, что не получу за это денег, но, возможно, из этого что-нибудь выйдет. Может, альбом. Это очень положительный момент. – Он придвинул тарелку ко мне. – С тобой все будет в порядке, правда ведь?
Майки смотрел на меня таким взглядом, который на самом деле говорил: «Мне нужно, чтобы у тебя все было в порядке».
Я сложила картошку в форме крохотного бревенчатого домика оранжевого цвета. В воздухе слышалось жужжание – несколько подвесных ламп на террасе ресторана испортились и давали тусклый свет.
Я посчитала в уме: три месяца. Июнь, июль, август.
– Это долго.
Майки выдернул ломтик картофеля, и домик развалился. Не его губах блестела соль.
– Один друг будет сдавать в субаренду мою квартиру.
Я не могла не думать о том, что когда он уедет, я снова останусь одна.
