– Абдалле некуда деться, Ваше высочество, – самодовольно произнес командующий Двенадцатой танковой бригадой, который был счастлив хотя бы оттого, что еще жив, и вдвойне рад, что мог доложить о победе, которая была уже почти у него в руках. – Это ловушка, и все выходы из нее стерегут мои солдаты. Все кончится спустя считанные минуты!
В этот миг в рев дизельных и газотурбинных двигателей ворвался стрекот лопастей, и по лицам собравшихся на площади людей скользнула стремительная тень.
– Шайтан!!! – Хафиз Аль Джебри, запрокинув голову, уставился на пролетевший на малой высоте вертолет. – Это наверняка король! Он хочет скыться!
– Остановите его, генерал, – приказал Самир Аль Зейдин, поняв, что сейчас, в этот самый миг, весь замысел, изначально основанный на риске, может запросто рухнуть, похоронив под собой и их самих. – Остановите вертолет!
– Сбить вертолет! Огонь!!!
Наводчики, остававшиеся под броней боевых машин, замкнувших королевский дворец в непроницаемое кольцо, замешкались лишь на несколько секунд, и стволы орудий, задранные к небу, выплюнули в зенит шквал свинца. Все видели, как геликоптер вильнул из стороны в сторону, проваливаясь вниз на несколько метров, но затем, оставляя за собой темный шлейф, выровнялся, исчезнув за возвышавшимися поодаль домами.
– Он смог сбежать, – в ярости воскликнул принц Аль Джебри. – Король улизнул от нас, от вас, генерал, в тот миг, когда вы рапортовали о победе! И, Бог свидетель, он вернется, чтобы отправить всех нас к палачу.
– Вертолет поврежден, он рухнет через считанные километры. Король не уйдет далеко!
Мустафа Аль Шаури ощутил ужас, понимая, что теперь, когда добыча выскользнула из его рук, каждого, кто пришел сюда, в Эр-Рияд, с оружием в руках, ждет кривой клинок, направляемый рукой палача. Бригада, потеряв больше половины людей и техники – и, в основном, только сейчас, во время штурма дворца – и часа не продержится, когда в столицу войдут верные королю войска, уже спешащие форсированным маршем отовсюду. И тогда останется только одна надежда – что удастся успеть пустить себе пулю в висок раньше, чем на запястьях защелкнутся браслеты кандалов.
– Господин генерал, – командующий бригадой невидящим взглядом уставился на офицера, кажется, совершенно не обратившего внимания на принца а начальника разведки. – Господин генерал, вертолет заговорщиков приземлился на территории американского посольства!
– Заговорщиков? – Самир Аль Зейдин непонимающе взглянул на Аль Шаури. – Что это значит?
– Это значит, что нужно направляться туда, и как можно скорее, – усмехнулся вдруг ощутивший надежду генерал, не успевший посвятить своих сообщников – вернее, хозяев – во все подробности собственной лжи, которая столь воодушевила солдат, не сомневавшихся в собственной правоте, когда они расстреливали собственных братьев, соплеменников и единоверцев. – Мы не упустим теперь своего, мой господин!
Хафиз Аль Джебри тоже усмехнулся, вспомнив давнюю встречу с Бейкерсом. Тогда они с этим неверным вполне поняли друг друга, и теперь принц не сомневался, что король, от страха словно потерявший рассудок, пытаясь найти спасения и защиту, сам явился в ловушку, выхода из которой уже не будет.
– Собирайте всех своих людей, – приказал Аль Джебри. – Все кто есть, пусть выдвигаются к посольству! Окружить его, так, чтобы мышь не проскользнула! Король должен оказаться в наших руках. Второй раз я не потерплю от вас подобной оплошности, генерал!
– Мы выступаем немедленно! Дайте полчаса, Ваше высочество, и я принесу вам победу!
Взревев моторами, стальные громады танков и боевых машин пехоты, в десантные отделения которых тесно набились бойцы, едва успевшие отойти от горячки боя в переходах и анфиладах комнат королевского дворца, устремились прочь от резиденции короля. Стальной поток отхлынул от стен дворца для того, чтобы обрушиться на хрупкую ограду, отделявшую от окружающего мира кусок американской земли, населенный американцами, заброшенными в этот знойный край волей своих начальников. Двенадцатая танковая бригада рвалась к посольству, вновь оставляя за собой трупы и остовы сожженных бронемашин, но там никто не был готов гостеприимно распахнуть ворота перед мятежными солдатами.
Ситуация в резиденции главы американской державы все более попадала под определение тихой паники. Собравшиеся в Белом Доме политики, наделенные, пожалуй, наивысшей властью в своей стране, услышав содержание донесения, удивленно переглянулись, еще не успев толком осознать сказанное президентом. Все изменилось слишком быстро и слишком резко, чтобы сохранять спокойствие, и предстояло сделать самое трудное – принять решение, от которого уже сейчас зависели жизни, по меньше мере, шести десятков американцев, оказавшихся пленниками на другом конце света. Каждый понимал, что два десятка морских пехотинцев – это лишь символическая защита, и пусть потом на место каждого убитого моряка явится тысяча вооруженных до зубов бойцов, осознание этого едва ли могло остановить толпу опьяненных кровью мятежников.