О том, что произошло на самом концерте, до сих пор перешептываются в кулуарах Токийского оркестра. Пожалуй, предвидеть это было возможно, если бы кто-то удосужился заявиться домой к Акихиро и поговорить с его соседями.
А дело было в том, что соседи, уже привыкшие к тишине, были сильно удивлены, когда однажды вечером услышали тихие звуки скрипки из квартиры покойного Акихиро. Квартиры, которая, как знали все жители дома, была заперта и опечатана. Создавалось впечатление, что ее хозяин не заметил своей смерти, продолжая готовиться к предстоящему концерту. Соседи предпочли не замечать этих явных странностей, мудро решив не вмешиваться.
– Пусть все идет своим чередом, – часто повторял девяностолетний старик, живший над квартирой музыканта. – Пусть течет, как воды великой реки Синано-Гава4, к своей цели. Мы не вправе становиться на пути.
И вот наступил день концерта. Перед самым началом дирижер Тадааки Отака тяжело вздохнул, вспомнив о жестокой судьбе юного Акихиро. Так или иначе, пора было начинать концерт.
Вплоть до антракта все шло хорошо, но когда музыканты вернулись на сцену, случилось странное. И дирижер Отака, и остальные почувствовали дуновение холодного ветра, словно по сцене пронесся небольшой сквозняк. Он исчез в ту же секунду, как и появился.
Отака был доволен тем, как играет оркестр, но слух опытного дирижера быстро уловил нечто необычное. Он досконально знал манеру игры каждого музыканта, поэтому без труда заметил различия по сравнению с первой частью концерта. Несмотря на размер оркестра, Отака тут же вычленил для себя то, что привлекло его внимание. То была одна из скрипок.
Дирижер готов был поклясться, что слышит легкую, уверенную скрипку покойного Акихиро, а никак не блеклую игру заменившего его музыканта. Он пытался разглядеть скрипачей, и ему показалось, что он и правда видит голову склонившегося над нотами Акихиро.
Неладное заметили и другие скрипачи. Они то и дело косились на сидевшего рядом музыканта, но не могли повернуться к нему, не сбившись с ритма. Тем не менее они тоже чувствовали – их погибший товарищ здесь, с ними.
Когда концерт подошел к концу, раздался гром аплодисментов. Но взоры дирижера, а также всех без исключения скрипачей были прикованы к месту, где должен был сидеть Акихиро.
Стул был пуст.
Один из скрипачей тихо спросил:
– Акихиро-сан, это вы?
Ответ, если он и прозвучал, потонул в шуме аплодисментов.
Вскоре выяснилось, что музыканта, заменившего Акихиро, кто-то запер в гримерке во время антракта, так что во второй части концерта он вовсе не участвовал. Услышав об этом, дирижер Отака лишь едва заметно кивнул, но ничего не сказал. Про себя он убедился в том, о чем подозревал во время концерта: покойный Акихиро после смерти превратился в юрэя, иными словами, в призрака. Он знал, что юрэи чаще всего хотят одного – завершить какое-то важное дело, начатое при жизни. Дирижер не сомневался, что молодой музыкант вернулся в обличье призрака, чтобы сыграть концерт, к которому так долго и упорно готовился, и услышать заслуженные аплодисменты.
Когда концертный зал опустел, а большинство музыкантов разошлись по домам, Отака вышел в пустой коридор и прошептал:
– Прощайте, Акихиро-сан. Сегодня вы играли великолепно.
– Хотите, расскажу одну реально страшную историю? – подал голос Влад. – В смысле, и реальную, и страшную.
– Валяй, – сказал я. – Все равно твоя очередь.
– Случилась она с мамой на работе несколько лет назад. История короткая, но довольно криповая…
Это было уже интересно. Предки у Влада – люди весьма прогрессивные и практичные. Заподозрить участие Юлии Владимировны в чем-то, хотя бы отдаленно имеющем мистический уклон, было сложно.
– Мама, как вы знаете, работает медсестрой в нашей городской больнице, – продолжал Влад. – И однажды с ней произошло то, чему она до сих пор не нашла рационального объяснения…
…Случилось это, как ни странно, днем, где-то около четырех часов дня. Вот вам доказательство, что странные и необъяснимые вещи не обязательно происходят ночью. Был выходной день, кажется, суббота. Ровно в четыре часа мама как обычно заступила на смену. Вы, может, и не в курсе, но медсестрам в больнице нужно заполнять просто тонну разной документации. Бумажная волокита, по словам мамы, занимает намного больше времени, чем собственно работа медсестры вроде процедур, ухода за больными и всего такого.
Поскольку никаких срочных дел с пациентами не было, мама тут же занялась просмотром и заполнением документов. Их количество отнюдь не радовало, зато радовала полная тишина в отделении. Большинства врачей, за исключением дежурных, сегодня на работе не было, время посещений родственниками своих больных закончилось, а потому больничные коридоры были приятно пусты.
