Стасу почудилось, что сознание на несколько секунд выключилось. Последовавшие события он помнил урывками. Вот он с криками выбегает из бабкиной квартиры, вот спускается по лестнице и вываливается из подъезда на солнечный свет. Коли почему-то рядом нет. Следующий кадр: обеспокоенное лицо отца, которому он пытается втолковать что-то про бабку, у которой в кладовке живет чудовище, пожирающее чужую энергию, и про Колю, который остался там, вместе с ними.
Сорокин-старший поднялся в квартиру, но ему никто не открыл. А когда туда потом заявились полицейские и взломали дверь, квартира оказалась пустой. Ни старухи, ни Коли. Стас к тому времени уже успел прийти в себя. Оказавшись в квартире, он тут же пошел осматривать кладовку, но никого внутри не обнаружил. Разве что на полу виднелись засохшие следы какой-то странной слизи…
– Ты говорила, что знала кого-то из участников событий, – напомнил я.
– Знала, – кивнула Наташа. – Стас Сорокин учился тогда в параллельном со мной классе. Обычный парень, хорошист, звезд с неба не хватал. Но после того происшествия его как подменили. Замкнулся в себе, ни с кем не общался, постоянно оглядывался через плечо, словно его кто-то преследовал. Но он недолго у нас потом проучился – через месяц или около того его родители переехали в другой город, и больше я его не видела.
– А тот второй, Коля, с ним что? – спросил Влад.
– Точно не знаю. Он в другой школе учился. Как я поняла, они со Стасом подружились, потому что жили в одном дворе. Вроде бы Коля действительно пропал, правда, не знаю, нашли его или нет. История со старухой известна только со слов Стаса, так что остается гадать, что в ней правда, а что нет…
– У вас, я смотрю, еще та фигня творится, – прокомментировал я. – Странные посетители в супермаркетах, чудовища в кладовках… В общем, если захочешь посетить родной город, нас с Владом можешь даже не приглашать…
– А я бы глянул на эту парикмахерскую, – неожиданно заявил Влад. – А что, интересно же посмотреть на место, где такие события происходили.
– И подстрижешься заодно, – добавил я. – Только делай сразу ирокез, и обязательно в зеленый цвет покрась, чтобы предков с учителями наповал сразить…
– Парикмахерской там уже нет, – вмешалась Наташа. – Старший Сорокин продал ее перед отъездом. Там сейчас что-то другое. Кажется, сувенирная лавка…
– Главное, чтоб не булочная, – сказал я, и мы посмеялись. – Ладно, братцы и сестры, давайте сменим тему и поговорим об искусстве. Что вы знаете о феномене полуденного ужаса?
Я поднял глаза на друзей. Судя по лицам, о таком феномене они слышали впервые.
– Так и быть, просвещу вас. Мне о нем как-то рассказывала мама. Она, как вы знаете, искусствовед, так что это прямо по ее специализации. Суть вот в чем: иногда в полдень, когда солнце в зените, человека может внезапно накрыть волной панического ужаса. Просто так, из ниоткуда. Вот представьте – вы на природе, вокруг травка зеленая, птички поют, на небе ярко светит солнце. Казалось бы, чего бояться? Но вам почему-то становится страшно, словно вот-вот что-то произойдет. Возможно, это из-за отсутствия людей вокруг, а может из-за того, что мир выглядит застывшим, как на картинке. Кстати, последнее обстоятельство привело к тому, что этот феномен стали активно эксплуатировать художники. Ну, не прям очень активно, но такие картины стали появляться. На них нет ровным счетом ничего жуткого. Чаще всего это стандартные пейзажи в яркий солнечный день. Но из-за смещенной перспективы, открытых безлюдных пространств и чуть более контрастных цветов зритель испытывает иррациональное беспокойство. Ему кажется, что умиротворение на картине ненастоящее, а где-то неподалеку таится опасность. Об этом и будет моя следующая история…
Матвей Луговой долго и пристально изучал свое новое творение. Вздрогнув, он отвернулся, но спустя секунду снова вперил в картину взгляд покрасневших глаз.
Картина ему не нравилась. Нет, не в плане техники, с этим как раз все было в порядке. Будь это чужая работа, он бы похвалил талант коллеги-художника. Себя он хвалить не привык, но объективно понимал: картина получилась. Однако на субъективном уровне полотно внушало тревогу.
Картина изображала старую мельницу, залитую светом полуденного солнца. Потемневшие от времени деревянные доски намекали на солидный возраст и богатую историю, но мертвые глазницы пустых окон, формой походившие на бойницы, строго одергивали: все давно в прошлом, нынче это место заброшено. Позади виднелся лес, а вдоль мельницы протекал небольшой пруд.
Название пришло само собой. «Возвращение». Оно настолько не вязалось с изображенным на картине пейзажем, что Луговой даже подумывал сменить его, но не стал. «Возвращение» так «Возвращение». Пусть критики ищут скрытый смысл, который он якобы вложил.
Внизу стояла подпись «М. Луговой», что поднимало цену картины в десятки раз. Наверняка и эту купит очередной богатый коллекционер, желавший иметь у себя дома работу самого Лугового.
