Наверное, я недостаточно точно и исчерпывающе отвечал на вопросы, которые здесь задавали, вопросы трудные, но интересные. И у меня мелькнула такая мысль: почему я, в общем, не мог ответить на все вопросы до конца? По той же самой причине, по которой никто из нас не может ответить на вопрос — почему мы любим того или иного человека. Это бессмысленный вопрос, за что мы любим его или ее. Если это настоящая любовь, это то непонятное, загадочное чувство, которое не расшифровывается и не должно расшифровываться. Нельзя любить за что–то, любят, потому что любят. Любовь, к счастью, не поддается анализу. Я полюбил Петра, почувствовал эту любовь к нему у многих (начиная с Александра Сергеевича Пушкина) других людей, которых я тоже люблю ни за что. Они почему–то любили Петра, знали, что он такой–сякой, что многое делал не так, а все–таки любили. Это чувство, может быть, сродни моему чувству к Петербургу: я не знаю, за что люблю этот город, в чем его тайное очарование при всех его невзгодах, недостатках, при всех его плохих начальниках, тротуарах, автобусах, отвратительной погоде и т. д. Есть нечто такое, за что мы, питерцы, любим этот город, и если уезжаем, то скучаем и тоскуем по нему. Вот это первое, что я хотел сказать.
