Что-то большее, чем просто разногласия или обычная ссора, случилось между их мамами в прошлом, в том самом прошлом, где Рони и Дейзи играли вместе в песочницах парка и качались на качелях, а Линда и Тесса встречались несколько раз в неделю. В памяти Рони даже всплывали видения, похожие на общие семейные праздники, в них звучал легкий смех матери Дейзи, и присутствовал аромат её духов.
Лицо мамы по дороге домой старила печать прошлой боли или обиды, которую Линда давно скрывала, но сейчас она прорвалась наружу неосторожными взглядами и углубившимися морщинками.
А вечером из гостиной, где сидели родители, до слуха дочери донеслось:
— Теперь мне многое становится понятным, — голос Линды звучал с горечью.
В ответ отец хранил тяжелое молчание.
— Это плохое влияние её дочери, не иначе.
В голову Рони лезли сумбурные мысли и предположения без доказательств, и еще очень хотелось узнать, какая из буйных фантазий окажется правдой?
Чем могла заслужить такое неодобрение матери Тесса Ре?
Рони даже вспомнила, что когда только начала учиться в средней школе, родители долго обсуждали вопрос о её переводе в другую. Просто Линда и Мартин Таймеры почти никогда не повышали голоса и не ругались друг с другом, и их редкие, напряженные разговоры оставались в памяти чем-то из ряда вон выходящим.
Но какое это имело значение, если самым важным было то, что Бригу разрешили приходить в дом Таймеров два раза в неделю! Правда, эти встречи напоминали встречи в тюрьме. Рони и её гостя оставляли вдвоем в комнате, но никогда — одних в доме, и всячески давали понять, что дверь может открыться в любой момент. Так что это было время для занятий и телевизора, иногда невинных, порой мучительных от необходимости сдерживаться, поцелуев и объятий.
* * *
Первое официально разрешенное посещение дома Таймеров началось с получасового разговора Мартина и Брига за закрытыми дверями кабинета.
Бриг рассказал о своей жизни, утаив все, что касалось настоящих родителей и Аэродрома. Он боялся, что этой правды Таймеры принять не смогут. Так же, как и для Рони, для ее семьи родители Дартона погибли в автокатастрофе пару лет назад, а до этого работали в сфере обслуживания. Цинично, но последнее можно было признать почти правдой. Сам Бриг вырос в районе серых высоток, недалеко от того места, где снимал теперь квартиру. Это помогало наполнять историю собственного прошлого подробностями и декорациями.
Он не назвал номера школы, которую заканчивал, но упомянул о месте в приличном колледже со стипендиями по спорту и математике, о том, что при успешной сдаче экзаменов начнет осенью учиться.
К сожалению, мистер Таймер оказался равнодушен к баскетболу. Но был удивлен уровнем знаний математики знакомого дочери, хотя и пытался это скрыть. Даже заставил Брига сыграть с ним в шахматы, выиграв с трудом. Опять же, не выказав ни малейшего одобрения. О гараже Романа в кабинете не прозвучало ни слова, остались лишь подработки курсовыми, курьерство и разгрузка товаров в порту. Таймер молчал, но его недоверчивый взгляд говорил о том, что в его голове не складывается финансовая картина жизни Брига, и в любом случае парень не вызывает уважения.
Покидая кабинет отца Рони, Бриг надеялся, что все сделал правильно. Сочинил правдоподобный рассказ, позволил поставить ему мат, заставив Мартина Таймера немного поволноваться из-за возможного поражения.
Для настоящих встреч оставались выходные, когда Рони и Бриг могли исчезнуть из-под внимательных глаз четы Таймеров и в полной мере насладиться друг другом.
Хорошая погода звала на улицу, к реке, в парки, нашептывала о море, которое было не так уж и далеко. В трёх часах пути.
Почти каждые выходные в норе Кролика собирались ребята.
Кит со свей рыженькой Марией — задорный смех её звенел тонкими колокольцами, а веснушки плясали на толстых щеках.
Клиф — вспомнив, что его прадеды были итальянцами, он увлекся приготовлением теста для пиццы, и на кухне норы порой стояла белая дымка от взбитой в воздух муки.
Клайд — как всегда прилизанный, с аккуратно подстриженными ногтями и в отглаженных футболках, он намекал на состоятельную любовницу, но за спиной Брига продолжал строить глазки Рони. Хотя, судя по аромату одеколона, дорогим часам на руке и фирменной обуви, похоже, что не врал насчет щедрости своих подружек.
Все чаще стал появляться в их компании Джош — высокий, кудрявый парень со смешным широким носом. Он был совершенно некрасивым, но забавным и компенсировал недостатки внешности темпераментом. Джош приносил с собой атмосферу Голливуда цитатами популярных фильмов, узнаваемыми позами и ухмылками известных актеров, напускным высокомерием в смеси с пренебрежением. Его беззлобное позерство не раздражало, а веселило. И девушки у Джоша были как на подбор — длинноногие красотки, которые могли стать моделями, но вместо этого работали официантками и продавщицами. Зарабатывал Джош мелкой торговлей, мечтая о крупных сделках с недвижимостью.
