На календаре было 23 октября, собачье дело благополучно завершилось; к этому времени я случайно узнал, где объявившиеся дальние родственники Мари Петрофф ее похоронили, а потому почел своим долгом съездить на могилу, чтобы положить алую розу – в память о нашей короткой истории любви.
Этот день выдался на редкость солнечным и теплым – настоящая золотая осень…
И может, «виной» всему было именно это почти летнее солнце, и прозрачный, с легкой голубизной воздух, и золото аллей одного из новых парижских кладбищ – как бы там ни было, а мне не хотелось задерживаться на могиле несчастной Мари, я просто рвался вернуться в город, к шумным проспектам, к толпам прохожих и прочим радостям вечного волшебника Парижа. Постояв у могилы со скорбно опущенной головой каких-то пару минут, я опустил на плиту алую розу и с невольным чувством облегчения покинул кладбище.
