Вечный. Книга II полностью

Или другой пример. По слухам от Зака и Крига, средний работяга в Ише зарабатывал около пяти тысяч кредитов в месяц. Десять — это уже отличная плата, с которой можно спокойно жить, мало в чём отказывая себе и не рискуя ежедневно жизнью.

Даже если предположить, что Хенк получил скидку пятьдесят процентов, всё равно непомерно огромные деньги за одиннадцать бедолаг из секторов.

Из этого можно сделать вполне очевидный вывод. Хенк будет ещё долго «наслаждаться» моим присутствием.

Делать в камере было абсолютно нечего. Мало того, что крошечная, так ещё и ни единого окошка. Даже щели под дверью отсутствовали. Металлическая гермодверь наглухо перекрывала видимость в соседнее помещение.

Чувствовал себя я нормально, поэтому появилась мысль возобновить тренировки, но Юри имела другое мнение:

— Шейд, состояние организма ещё в красном диапазоне. То, что ты чувствуешь себя нормально — это переизбыток чужого эора в организме. Начинать тренировки до полного восстановления не рекомендую.

— И что мне прикажешь делать? — спросил я.

— Отдыхать, я сообщу, когда можно будет тренироваться, — в голосе ИИ чувствовалась непреклонность, или я сам себя в этом убедил.

Но заскучать мне не дали. Спустя несколько часов появился Хенк и начал вымещать на мне злость от поражения в туннелях. Я пытался отбиваться, но мало того, что Вечный был намного быстрее, так ещё и обладал барьером. Мои старания лишь веселили сумасшедшего Вечного.

— Теперь понимаешь, что мне нельзя переходить дорогу? — спросил он и нанёс ещё несколько ударов.

— Да пошёл ты, — огрызнулся я и попробовал ударить в ответ, чем только насмешил аристократа.

Для него мои удары даже не комариный укус, а так, нечто незначительное, как лёгкий ветерок в ясный день.

Когда Хенку надоело меня избивать, и он удалился с довольным видом, вместо него пришёл другой Вечный. Он и привёл меня в порядок с помощью эора. Но словно специально, не до конца. А так, чтобы я не умер. Ссадины, ушибы, синяки — всё это можно было снять, уделив мне несколько дополнительных минут. Но нет. Лекарь специально делал свою работу лишь наполовину, похоже, чтобы усилить мои мучения.

Потянулись долгие недели одиночества и боли. Хенк приходил ко мне в камеру каждый день и вымещал зло. Затем меня подлечивали, и всё повторялось по кругу.

В то время мне казалось, будто я схожу с ума. Идеальная тишина камеры, случайное время между кормёжками, боль. Это могло сломать многих. Но я держался. Каждый раз, когда Хенк появлялся в камере, я первый бросался на него, чтобы хоть раз заехать по лощёной морде аристократа.

Сначала мои нападки его веселили, позже начали вызывать раздражение, что вылилось в ещё большие побои.

— Думаешь, я тебя не сломаю? — спросил Хенк после очередного посещения, — Ошибаешься, и не таких ломал…

Сил, чтобы ответить ему, у меня не осталось, я просто прожёг его взглядом, и этого хватило, чтобы аристократ ушёл, а его место занял молчаливый Вечный, от которого я всё ещё не услышал ни единого слова.

От сумасшествия меня спасала Юри. Единственная, с кем я мог поговорить. Да, ИИ не дотягивала до живого собеседника, но когда рядом нет вообще никого, не самая плохая замена. К сожалению, я не мог держать её активированной постоянно. Приходилось время от времени выключать ИИ, так как моей естественной выработки эора не хватало на постоянное поддержание её в рабочем состоянии.

В эти моменты мне было особенно одиноко. За время, проведенное в камере, я успел изучить её полностью. От небольшой зазубринки на полу до чёрной кляксы на стене. Я знал каждый миллиметр и каждую особенность своего узилища. К сожалению, выбраться и убежать возможности у меня не было. Да и далеко ли я убегу с проклятыми браслетами на запястьях?

Как только я попаду в запретную зону, мои руки превратятся в обугленные головёшки, а мозг вскипит. В целом, не самый плохой способ уйти из жизни, но я твёрдо пообещал себе, что стану сильнее, и даже целый аристократический дом не сможет со мной тягаться.

Глупая надежда, но именно ею я тогда уговаривал себя держаться.

По прошествии многих месяцев Хенк стал появляться всё реже и реже. Сначала он сократил свои визиты до нескольких раз в неделю, потом до раза — двух в месяц, а потом вообще забыл о моём существовании. Два последних месяца я не видел ни единой живой души. Один раз в день дверь отъезжала в сторону, образуя узкую щель, и кто-то забрасывал дневной паёк в камеру. И всё! Обо мне просто забыли.

За это время я успел прилично зарасти. Появилась небольшая борода, космы волос закрыли уши и лезли в глаза. А ещё мне доставляли неудобство ногти. И если на пальцах рук я просто обгрызал их, то вот с ногами подобный фокус не проходил. Приходилось изгаляться…