— Понятно, — холодно бросил аристократ. — Я разберусь с племянником и остальными. Сейчас же мы пройдёмся по камерам и соберём всех, кто способен сражаться или быть полезным нашему дому. После чего ты переправишь их в тренировочный лагерь, где из них сделают настоящих бойцов нашего дома. Ты всё понял?
— Д-да…
— Запомни, под конец всего этого я спрошу у тебя, не оставил ли ты кого-нибудь, кто не совершил преступлений и мог бы послужить дому…
Глава надзирателей испуганно закивал.
— Ты! — обратился ко мне аристократ. — Готов ли ты послужить дому Хоринто с оружием в руках. И даже возможно, заслужить себе свободу?
Я не колебался, особенно когда узнал, что Хенк обо мне отнюдь не забыл. Его просто временно не было в Шарде, он улетел на материнскую планету дома Хоринто по семейным делам.
— Готов.
— Выходи из камеры и жди у дверей, — сказал аристократ и потерял ко мне всяческий интерес.
Я поступил так, как мне и приказали. Вышел из камеры и застыл на месте.
По обе руки от меня простирался длинный коридор с сотнями дверей камер. Яркий свет и белый пластик давили на глаза, особенно после скудного освещения камеры. Но я не жаловался. Даже такое изменение обстановки вызвало во мне дикий восторг.
Стоять пришлось долго, несколько часов. Юстикар дома Хоринто ходил от камеры к камере и общался с узниками. Иногда ему хватало и нескольких вопросов, после чего дверь закрывалась, а заключённый оставался в камере. Иногда наоборот. Аристократ задерживался и долго расспрашивал пленника.
Примерно в половине случаев заключённые выходили из камер и застывали у дверей. Почти все щурились от яркого света. У многих виднелись следы увечий или незаживших ран. Попалось и несколько полностью сломленных. Их выносили из камер другие заключённые и ставили к стене. Апатичные, ни на что не реагирующие, они больше напоминали пустые оболочки, чем живых людей. Не знаю, какая судьба их ждала, но они явно не годились в солдаты дома Хоринто, разве что в качестве смертников или пушечного мяса.
Хотя я сильно сомневался, что аристократические дома особенно берегли своих солдат. Главная ударная сила любого дома — это Вечные. Мне даже трудно представить, сколько нужно обычных людей с винтовками, чтобы справиться с одним таким монстром. Я бы поставил на то, что не меньше сотни.
Под конец обхода возле своих дверей застыли около сотни людей. Много ли подобных тюрем у дома Хоринто? Подозреваю, немало. И если в каждой из них будет столько же людей, то из них можно собрать неслабый отряд.
Аристократ и начальник тюрьмы закончили обход и удалились, после чего за узниками спустился десяток надзирателей в таких же чёрных костюмах, как и их руководитель. Они построили нас в колонну и повели на выход.
У большинства бывших узников в глазах читалась надежда. Они готовы были согласиться на всё, лишь бы покинуть опостылевшие камеры.
Я же не был столь уверен, что большинство из них годились для того, к чему нас призвали. Действительно серьёзных бойцов здесь было немного. Они резко выделялись гордой осанкой и прямым взглядом.
Нас загнали в пустой ангар с парочкой взлётных аппарелей для флаеров, где и бросили, не забыв заблокировать гермодвери. Причём, как я понял, этот ангар находился в одной из тысяч зеркальных башен Иша. Конструкторы просто объединили вместе несколько этажей, чтобы дать пространство для флаеров.
В ангаре остались только бывшие узники. Некоторые тут же начали сбиваться в стаи и обсуждать отправку в тренировочный лагерь дома Хоринто. Но большинство из того, что до меня долетало, было обычными сплетнями, не основанными ни на каких фактах.
Я отошёл в сторону и запрыгнул на один из многочисленных контейнеров из белого пластика. Глаза обшаривали каждый сантиметр ангара, радуясь новым деталям окружения. И мне было всё равно, что это унылая металлическая коробка с многочисленными ящиками. Радовался я и чужой речи. После месяцев в тишине любой звук, даже самый неприятный, музыкой отдавался в ушах.
Чуть в стороне я заметил русоволосую девушку с отсутствующим взглядом. Одна из тех, кого выводили из камеры под руки. Она смотрела вперёд стеклянными глазами, и казалось, не понимала, что происходит вокруг. Волосы её были взлохмачены и местами отсутствовали. Словно она сама вырывала их.
А ещё она была миловидной. Тонкая талия, широкие бёдра, спортивные ноги, длинные прямые волосы и горделивое лицо с широкими скулами с большими голубыми глазами. Она стояла, словно робот. Ни один мускул на её лице не дрогнул за всё время, что я смотрел на неё.
Не знаю, что с ней сделали в казематах дома Хоринто, но она явно не в себе.
Выкинув из головы незнакомку, я переключился на другие мысли. А именно, что мне делать дальше? Волею судьбы у меня получилось покинуть камеру, но стало ли от этого моё положение лучше? Я бы так не сказал. Я всё ещё находился в собственности аристократического дома без особых шансов на освобождение.
