– Конечно без… И, кстати, очень даже жалко, что невооруженным глазом. Уж очень бы их там поубавилось. Особенно в родном Николаеве…
– Да ладно тебе, герой, сначала с «духами» разберись. А вот скажи, хоть про «духов», хоть про цыган… ты хотя бы парочку из них в одинаковой одежде видел?
– Вот это уж точно нет.
– А десятка два в униформе?
– Шутишь, Михалыч…
– Шутят, когда весело. А здесь весело, только когда обдолбишься. На-ка бинокль, поразглядывай тех, кому не повезло… А мне и так уже понятно – не «духи» это, Максим.
Шайда взял протянутый ротным бинокль и, чуть помедлив, всё же принялся разглядывать тела, неподвижно и беспорядочно лежавшие в низине. Цвета чудовищно искажались, но чтобы хоть что-то понять, они не требовались вовсе. Достаточно было двух. Чёрного и белого.
– Ни хрена себе! – вырвалось у него непроизвольно. – Да они же все в одинаковом камуфляже!
– А я – всё себе, – откликнулся ротный. – Ладно, хватит пулеотвод изображать. Вижу, уже даже до тебя дошло, что это никакой не караван. Что меркуешь-то?
– Михалыч, а может, американцы… Может, все-таки надумали повоевать?
– Может, и надумали. Только не янки это. Я звук ихних эм-шестнадцатых и вусмерть пьяный различу. А тут… И темп стрельбы не тот. И пули какие-то… Не так поют. Не такие злые, что ли. Как бы уставшие… Потом тактика… Нет, точно не янки. – Ничепорчук взял из рук замолчавшего Макса бинокль. Весь ушёл во взгляд. – И не «духи». Тут уж точно никаких сомнений. На голове хоть и намотано, а вот не чалма это. Тем более – чалма в камуфляже?! Шутишь. Это, дружище, было бы ещё круче, чем халаты с погонами… Или показ мод «Душман-85». Да только мы, Макс, не на подиуме, а хрен знает где. У чёрта в заднице, где даже луна, хоть и враг, а всё же радостно.
– Да мало ли там в Пакистане ошивается всяких уродов, небось со всего мира послетались в войнушку поиграть…
– Стоп. Это ж не чалма… Ма-акс… Каски это. Точно! Каски, только камуфляжем закрыты… Всё! Хватит голову ломать, на это пуль достаточно летает. Значит слушай… Берёшь Гурманчука и Уманского…
– Этого отмороженного? – поморщился Шайда.
– Ничего, оттает… И как змеи между камнями. Пока эти «неопознанные стреляющие объекты» не опомнились… «Языка» мне доставите. Мёртвые – они ведь тоже о многом рассказать могут.
– Михалыч, да на хрена труп сюда по камням волочь?!
– Во… Вижу, ты уже соображать принялся. Труп мне, действительно, ни к чему. А вот всё, что при нём найдёте – сюда… Давай! И поосторожней там. Нравишься ты мне, чертяка.
– Есть… поосторожней. – Шайда быстро полускатился-полусполз вправо в глубокую расщелину. Вдруг задержался и окликнул ротного: – Михалыч… А что ещё твой кровяной мешочек чует?
– Чует – жить будешь. Иди…
Ничепорчук проводил взглядом Максима и опять приник к биноклю. Принялся считать, насколько это позволяли местность и освещение. Убитых было около двух десятков. «Плотно шли… Не иначе, как на марше… Большинство убитых от первой перестрелки, её и атакой-то называть нельзя… Да и то, потому что мы их врасплох застали. Правда, и позиция у нас грамотно организована. Опять же большая плотность огня… Ладно, это я уже себя хвалить начинаю».
Ротный оглянулся влево на шорох.
Передёрнул затвор.
– Кто?!
– Михалыч, свои… – хрипло выдохнул подползавший.
– Сухина, ты, что ли?
– Он самый… И эти… Советники со мной.
Командир второго взвода, земляк. И двое пришлых. Перед самым выходом на задание закрепили за их батальоном двоих, якобы «советников какого-то хрен-поймёшь-координационного-центра»… А навесили эту обузу, почему-то, на его роту. Ну да ладно, двумя больше – двумя меньше. Только то и сказал: «Безопасность себе пусть обеспечивают сами. Мне главное – задание!» На том и порешили. И, справедливости ради, за время марша и потом, на позициях, неудобств от советников практически не было. Разве что – вопросы странные, да советы, похожие на приказы, которые Ничепорчук пропускал мимо ушей.
Ротный подождал, пока лейтенант с чужаками доберутся до его позиции. Спросил:
– Олег, ну, что там у тебя?
– Хреновато… Автоматы-то ихние просто побузили. Будто дождю помогали камни сечь. А вот когда они на прорыв пошли, под шумок снайпер у них сработал отменно… Сука. Троих успел свалить. Зозулю, Васильева и Лазарчука… Да ещё Громова ранил. В левое плечо… Лучших парней выбил, гад!
– Да уж… – пробормотал ротный. Скорее просто для того, чтобы не молчать. – Как говорил мой учитель Леерзон: «Чтоб да – так нет». Ладно… А твои соображения какие будут?
– Какие уж тут соображения, когда ничего не понятно… Непохожи они на «духов», командир. У меня такое впечатление, что я подобное в кино видел. Вот только вспомнить не могу… А насчёт их дальнейших действий? Как пить дать – снова сунутся. И дай бог, чтобы опять так гладко обошлось, как сейчас.
– Ладно, Олежа. Давай сюда своего радиста…
…Ночной эфир пронзили торопливые точки и тире, излучаемые в резервном диапазоне, определённом на случай важных сообщений. Безусловно, «стычка с неведомым регулярным формированием» – было именно таковым.
«Циклоп-Циклоп… я – Барс-один… я – Барс-один… Приём!»
