— Может, за кого-нибудь другого решат отомстить. У каждого правителя есть враги. И у Атилла должны быть. Просто знай, что, если найдешь таких, то заработаешь изрядную сумму, — продолжил тесть, после чего сообщил причину своей настойчивости: — У нас в казне пусто, на свою армию не хватает, а не то, что на подарки скифам. Легче заплатить кому-нибудь двадцать пять либр или даже вдвое больше за убийство Атиллы, чем отдавать ему по тысяче четыреста каждый год.
Так понимаю, вторые двадцать пять либр Флавий Константин собирался прикарманить. Истинный бюрократ!
— Легче пополнить казну, поменяв налоговую систему, — предложил я, вспомнив, какие будут налоги в империи, когда приплыву в Константинополь в шестом веке.
— Как именно поменять? — спросил он.
— Введите как можно больше посредников между производителями сырья и товаров и с каждой сделки взимайте налог. Например, ты вырастил лен, вымочил, выбил, вычесал, сделал кудель и из нее пряжу, которую и продаешь изготовителям ткани, которые сами ее красят и даже шьют одежду и продают ее. Пусть пряжу у землевладельцев покупает купец и продает изготовителю ткани, а потом другой купец покупает готовую ткань и продает красильщику, а третий — у красильщица и продает портному, а четвертый — у портного и продает на рынке или ярмарке. В итоге казна будет получать в четыре раза больше налогов, — ответил я.
— Но тогда цены вырастут в несколько раз! — возразил он.
— Если и вырастут, то незначительно, иначе никто покупать не будет, — сказал я. — Просто прибыль, которую раньше получал один человек, будет делиться между несколькими.
Тесть хмыкнул удивленно то ли тому, что такая гениальная идея не пришла в голову ему самому, то ли тому, что она пришла в голову какому-то вояке, и произнес восхищенно:
— Тебе надо служить в налоговом ведомстве!
— Нет уж, привык убивать быстро! — отшутился я.
Я сперва не заморачивался, в каком году от рождества Христова оказался, но зимой от скуки занялся этим вопросом. Летоисчисление сейчас ведется от начала правления императора Диоклетиана. Это тот самый, который в старости предпочтет выращивать капусту, а не править империей. Интересно было бы узнать мнение капусты по этому поводу. По его летоисчислению сейчас сто шестьдесят второй год. Я нашел чиновника, который был историографом императора Феодосия Второго, подробно записывал все его великие дела, начиная с успехов в каллиграфии, и он предоставил мне список правителей от Гая Юлия Цезаря до Деклитиана. Я провел несложные расчеты и узнал, что от смерти великого эпилептика меня отделяют четыреста девяносто лет. Потом пообщался с монахом, ведущим в первую очередь учет святых в империи, которые в последнее время появлялись в непотребных количествах, и их дел. Мы с ним поразгадывали исторический ребус и пришли к выводу, что Христос родился четыреста сорок шесть лет назад. Могли ошибиться лет на пять в какую-то из сторон, но мне хватало и того, что живу сейчас в середине пятого века нашей эры, примерно за сто тридцать лет до моего попадания в Херсон Византийский. У меня даже сердце радостно екнуло: а что, если я должен был сделать круг по эпохам и перед датой первого перемещения вернуться в двадцать первый век?! Представил, что я там делал бы с тем багажом знаний и умений, которые приобрел в скитаниях по времени. Наверное, троллил бы ученых-историков, опровергая их байки, или завербовался бы в частную военную компанию, потому что ты можешь уйти с войны, но она из тебя не уйдет. Мирная жизнь в больших дозах мне теперь кажется слишком пресной, как раньше казалась жизнь на берегу.
