— Не уверен, но все может быть, — ответил я и объяснил: — Атилла непредсказуем в своих действиях. К тому же, он часто прислушивается к советам своего друга Аэция.
Флавий Аэций — магистр обеих армий, довольно удачливый полководец и реальный правитель Западной Римской империи. Как мне рассказали, он дружит с Атиллой еще с юношеских лет, когда был заложником у гуннов. Их дружба окрепла, когда будущий шаньюй был заложником у римлян. Иногда мне кажется, что они, выпендриваясь друг перед другом, развязывают войны, чтобы показать свою крутизну, а иногда — что более искусный, как почти все ромеи в сравнение с гуннами, манипулятор Аэций тонко вертит Атиллой. Не удивлюсь, если узнаю, что гунны напали на Восточную Римскую империю не из-за невыплаченной дани, а потому, что это по каким-то, пока неизвестным мне, причинам выгодно западно-римскому полководцу.
Отправился в путь я на следующее утро, пристав к каравану константинопольского работорговца, который под охраной трех десятков конных и пеших вез в пяти арбах, нагруженных с горкой, всяческие блестящие предметы и яркие материи для обмена. Самое забавное, что никто не обвинял его в предательстве за торговлю с врагами. Наоборот, считали чуть ли ни героем-спасителем, потому что выкупал пленников у язычников и продавал христианам. То, что при этом никто не отпускал единоверцев на свободу, тоже никого не удивляло. У христиан, в отличие от мусульман, у которых единоверец не мог быть радом, в этом плане большие подвижки совести и морали.
Утро было сырое и холодное. Ночью прошел дождь, не ахти какой, но напитал воздух влагой. Она конденсируется на моих доспехах и стекает крупными каплями на седло и дальше на попону. Как по мне, в такую погоду воевать приятнее, чем в жару, когда тоже весь мокрый, но от собственного пота.
Восточно-римская армия встретила нас в Дакии, в большой долине на берегу реки Утус, правого притока Дуная. Командует армией Арнегискл, военный магистр соседней провинции Мезия. Он ставленник Аспара, так что, помогая гуннам победить римлян, я заодно помогаю и своему тестю. Вражеские комитатенсы стоят почти у вершины длинного пологого склона, поэтому хорошо видны мне. Красиво стоят — хоть что-то осталось от былых времен, когда считались непобедимыми. На флангах ауксилии и конница, примерно по пятьсот катафрактов на каждом. Эти строй не держат. Впрочем, так же было и в предыдущие мои «римские» эпохи. Часть ауксилиев россыпью перед строем. Это сагиттарии (лучники), экскулькаторы (метатели дротиков) и фундиторы (пращники и балистарии). В данном случае балистарии — это не обслуга баллист, которая называется так же, а, к моему удивлению, арбалетчики. Почему-то был уверен, что арбалет появился на вооружении европейских армий только в Высоком Средневековье. Педы облачены в шлемы, по большей части, сегментные, в которых от четырех до восьми частей, и передние шеренги — в кольчуги. Стоящие в задних шеренгах, скорее всего, имеют кожаные доспехи. Единого оснащения оружием и доспехами уже нет. У кого на что хватило денег, тот в том и воюет. Единственное, что обычно одинаково у всего отряда — это щит, но не прямоугольный скутум, а овальный или изредка круглый, позаимствованный, наверное, у германцев. На внешней стороне вместо номера легиона нарисована эмблема подразделения. Вооружены все еще гладиусом, хотя многие германцы предпочитают топор, и ланцеей — легким копьем длиной метра полтора, которое можно использовать, как дротик. Есть и дротики (веруты), которые короче, около метра, и вооружаются ими педы задних шеренг, чтобы метать через головы соратников. Нововведение — маттиобарбулы или плюмбаты. Это короткие дротики весом грамм сто-двести, состоящие из железного наконечника длиной десять-двадцать сантиметров и деревянного древка такой же длины и с оперением. В месте сочленения или ближе к хвосту добавляли свинцовый утяжелитель, из-за чего и пошло второе название (плюмбум — свинец). Такой дротик метали дальше, чем обычный, и им можно было воспользоваться в толчее. У педов передних шеренг было по пять плюмбатов, подвешенных на внутренней стороне щита. Теперь уже нет построения покогортно, предпочитают фалангу глубиной в восемь-шестнадцать шеренг в зависимости от рельефа местности и количества воинов или клин, позаимствованный у германцев.
