Его губы коснулись ее губ, совсем легко, их носы задели друг друга. Дыхание Флинна защекотало ей лицо, когда он слегка прикусил ей губу, а потом провел языком, отчего она тихо застонала. Он вжался в нее бедрами, так что животом даже сквозь его джинсы она могла чувствовать, как сильно он возбужден.
Флинн наклонил голову, замер над ее ртом, затем слился с ней в поцелуе. В отличие от всех предыдущих, этот поцелуй был не столько страстным, сколько нежным. Словно он старались вложить в него все свои чувства. И вел спокойный, неспешный диалог. В легких прикосновениях его рук к ее бедрам и талии она чувствовала столько благодарности, столько обожания. Большими пальцами он водил вдоль ребер, лаская, в его движениях не было напора, только желание насладиться каждым мгновением.
Они опоздали на целых пятнадцать лет, но теперь снова решили возобновить ту старую игру, и на этот раз, очевидно, он добился желаемого результата.
От нахлынувших эмоций у нее заныла грудь и слезы навернулись на глаза. Речь не шла о потребности или даже влечении друг к другу. Флинн просто рассказывал ей, как много она для него значит. И Габби это поняла, ведь она всегда его понимала.
Флинн поднял голову, резко вздохнул и оперся рукой о стену. Пальцы дотянулись до выключателя, и Габби быстро заморгала, когда темноту осветила лампочка в восемьдесят ватт. Одного ее взгляда оказалось достаточно, чтобы его глаза стали серьезными, а губы сжались в тонкую линию. Взяв ее за подбородок, он провел большими пальцами по влажным щекам.
Габби даже и не знала, что она заплакала.
– Извини.
Он вздрогнул.
– За что? – На его лице появилось сожаление, когда она ничего не ответила. – Поговори со мной.
Она судорожно вздохнула.
– Жаль, что ты раньше не рассказал. О своих чувствах. Я… – Габби так и хотелось признаться: «Прости, что я стала первой в долгой череде тех, кто причинил тебе боль. Прости, что не видела, как тяжело ты все это переживаешь». Но вместо этого только сказала: – Просто прости, и все.
Он смерил ее долгим взглядом и распрямился.
О боже.
– Конечно, нет.
Неужели он из-за этого переживал? Кислота начала разъедать ее желудок.
– Да.
А вот он, очевидно, был не в порядке.
Пока Флинн заканчивал осматривать одну из кошек, живших в сарае на новой ферме, Габби заглядывала во все углы и стойла для скота, чтобы найти еще одну, которую предстояло обследовать. Они уже провели осмотр двух коров и четырех коз и теперь занялись кошками. У Габби были исцарапаны руки и разболелась голова. Последний на сегодня меховой комок, и они смогут вернуться обратно в клинику.
От фермы и ее владельца Хосе Габби бросало в дрожь. Но он, по крайней мере, предоставил им свободу действий и не дышал в спину. Только встретил у машины, когда они приехали, а потом ушел. К счастью, животные во втором сарае оказались в лучшем состоянии, чем лошади, которых они осматривали на прошлой неделе. Габби заглянул к ним и угостила яблоками. Хосе сказал, что собирается продать лошадей и особенно не ухаживал за ними.
Очаровательная овчарка, которая все время ходила за ней по пятам, снова возникла в дверях сарая. Пес помахал хвостом и скрылся из вида, а затем опять появился, словно пытаясь сказать: «Пойдем со мной».
Габби повернулась к Флинну.
– Пойду поищу последнюю кошку, а ты здесь заканчивай со всем.
Он нахмурился.
Она кивнула и последовала за собакой.
– Куда же подевалась кошечка?
Пес вприпрыжку побежал к строению, которое Габби приняла за старый птичник. Оно находилось в нескольких ярдах от сараев, за домом. Когда они с Флинном приезжали сюда в прошлый раз, Хосе сказал, что в эту постройку заходить не надо.
Сначала Габби подумала, что пес направляется к дому – возможно, кошка пряталась под крыльцом черного хода. Поэтому она шла за ним. Сухая трава, солома и гравий хрустели под ногами. Брызги соленой воды смешивались с еще не растаявшим в горах снегом. Запах влажной земли напоминал, что весна уже пришла, но понадобится некоторое время, чтобы окончательно вступить в свои права. Габби с нетерпением ждала лета.
Она замедлила шаг и прикусила нижнюю губу. Около дома пес резко свернул вправо, остановился и залаял. Он, очевидно, хотел, чтобы Габби следовала за ним, но от страха у нее на затылке зашевелились волосы. Птичник был далеко от Флинна, к тому же он все равно не услышит, если она позовет на помощь. Мобильный и все инструменты остались у него. Ее охватила сильная тревога, в животе появилась неприятная легкость.
Пес опять залаял.
Быстро осмотревшись по сторонам и никого не обнаружив, Габби вздохнула.
– Ладно, но только быстро.
Все это ей совсем не нравилось.