Ливия замялась с ответом, не зная, как и сказать. Особенно если учесть тот факт, что совсем рядышком ошивается посланник Неба — архангел и, скорее всего, напряжённо прислушивается к каждому сказанному ими слову.
— Дело действительно совсем не в вас… просто у меня есть некие предубеждения. — Начала она.
— Какие же?
— Вы знаете, в прошлые столетия церковь была несколько жестка по отношению к обычному люду. Так, например, в средние века, являясь крупным землевладельцем, она собирала неестественно крупные подати и часто отнюдь не на благие дела. Духовенство вело беспутный образ жизни, нисколько не заботясь ни о чистоте своей души, ни о душах своей паствы, думая лишь о своём благосостоянии. А сколько невинно погубленных жизней на счету у Святой Инквизиции?! Сколько женщин они убили, перед этим обвинив и очернив перед другими! Если хотите знать, преподобный, наша прародительница Милинда Макгомери, давшая начало нашему роду, и в честь которой назвали мою маму, так же была убита с клеймом ведьмы! Её спалили на костре заживо, обвинив в причинении зла другим людям. Ей было девятнадцать… а сколько в наше время лже — проповедников?
— Ливия, остановитесь! Я вижу, вы увлекаетесь историей и это очень похвально, но только все приведенные вами примеры были из-за невежества людского. К тому же, то время кануло в Лету, охота на ведьм уже давно не практикуется. А продажность души и тела есть и в наше время, к сожалению. Люди всегда стремились использовать церковь, имя Божье для своего обогащения, поддавшись Тьме. Но не надо на всё смотреть с одной, негативной стороны. Церковь во все времена несла в массы просвещение. Открывала школы, чтобы учить бедных и неимущих, как детей, так и взрослых. Раздавала милостыню и кормила, утешала страждущих, давала надежду на спасение. Ливия, а разве не в святой обители находили пристанище мятежники, как впрочем, и все, кто в нем нуждался?! Крышу над головой, ломоть хлеба и какую-никакую постель путник всегда получал. В дни же смуты, слуг церкви жестоко уничтожали и немилосердно преследовали, несчастные гибли. Так что, Оливия, вы не правы, если заклеймили обитель Божью за ошибки самих людей! — с горячностью закончил свою отповедь преподобный Льюис.
Оливия опустила глаза, переваривая услышанное и мысленно соглашаясь со всем сказанным. Девушка понимала, что пастор прав, и она несправедлива, отворачиваясь от церкви из-за прегрешений самих же людей, продолжая держать обиду из-за прошлого. Это было глупо и как-то по-детски. Но всё же она решила высказать свой последний аргумент.
— Мне кажется, я не нужна! Обо мне забыли… — проговорила девушка чуть слышно.
— Ливия… в вашем сердце есть любовь? Вы кого-нибудь, любите?
— Да! — утвердительно кивнув, подтвердила она.
«Родительниц, Сидни, Габриеля!» — мысленно перечислила Ливия дорогих ей людей и не только.
— Уверен, вас так же очень любят. Вы просто окружены любовью, поддержкой, заботой. А в любви и кроется искра Божья. Значит, вы не забыты! И конечно желанны в святой обители! — с чувством произнёс пастор Льюис, и глаза его при этом буквально сияли светом.
Он искренне верил в то, о чём говорил. Ливия откликнулась на этот призыв, и в ней так же появилась вера. А от какого-то странного тепла, разлившегося в душе, стало хорошо. Мир вдруг заиграл радужными красками, обещая счастливый конец всем её злоключениям и бедствиям.
— Хорошо, преподобный, как только мать и бабушка вернутся из поездки, мы все вместе обязательно придём на воскресную проповедь. — Искренне пообещала ему девушка.
— Вот и славно. Думаю, теперь мне самое время отклонятся, а то я и так с вами засиделся, — поднимаясь с диванчика, произнёс гость. — Рад, что мы с вами, Оливия, друг друга поняли. Ваша мама будет очень довольна.
— Не сомневаюсь. — С усмешкой ответила девушка.
Проводив преподобного Льюиса и закрыв за ним дверь, Ливия вернулась в гостиную. Мысленно девушка прокручивала услышанное и в который раз осознавала, что была не права. Ей стало стыдно.
Войдя в комнату, она заметила на столике позабытую чашку с уже давно остывшим чаем, так и не выпитым возлюбленным матери. Взяв её, она направилась в кухню, но так и не донесла…
Кружка вдруг выпала из внезапно ослабевших рук девушки и, соприкоснувшись с твёрдой поверхности пола, разбилась на осколки, расплескав содержимое. Только Ливия этого уже не услышала и не заметила. Её засасывало в чёрную воронку, которая, казалось, таила в себе неминуемую смерть, высасывала душу, чтобы навсегда похоронить в себе. Холод сковал тело, окутал мозг непроницаемой пеленой. В самый первый миг она подумала, что это Бездна Знаний открыла ей свою пасть, чтобы проглотить и одарить новыми ведениями. Поэтому Оливия и не сопротивлялась, позволив леденящему кровь мраку овладеть собой, и только когда сердце будто бы окаменело в груди, а дыхание практически прервалось, она поняла, как смертельно ошиблась, только было поздно, что-либо исправить уже нельзя.
— Габриель! — прошептала девушка чуть слышно побелевшими губами.
