Раз вздохнув, она потеряла сознание, обмякнув, будто тряпичная кукла на руках архангела. Последней осознанной мыслью была та, что она умирает, так и не успев сказать о своей любви Габриелю; не попрощавшись и не обняв мать и бабушку, которые теперь останутся одни; не сказав последнее «Прости!» Сид и не успев спасти мир от хаоса. Единственное, что утешало Ливию в удушливой тьме, так это то, что её последний вздох поймал тот, кто действительно ей дорог, кого она смогла полюбить, пусть безответно и безнадёжно.
Но Оливия не умерла.
Судорожно вздохнув, девушка пришла в себя, чувствуя слабость, но, что более странно, вполне живой, к тому же, судя по всему, в здравом уме и памяти. Только такое, к сожалению, никак не вязалось с отчётливым воспоминанием о собственной смерти, поэтому глаза Ливия не открывала, боясь подтвердить свои опасения.
«Рай? Ад? Где я? Куда меня отправили? Бедные родительницы… бедный Габриель… бедная я!» — пронеслись в голове девушки безрадостные размышления о своей незавидной судьбе.
Но тут в носу неожиданно противно защекотало, и она разразилась громким чихом.
«Пыль?» — недоумённо подумала Ливия.
Это неожиданное открытие заставило девушку уже без какого-либо страха открыть глаза, так как в Загробном мире вряд ли есть нечто, напоминающее пыль, а у призраков наверняка нет на неё аллергии, в отличие от живых. Совершив сей подвиг, Оливия окончательно пришла к выводу, что не умерла. Комната, где она находилась, была вполне обычной, большой и погружённой в полумрак. За её спиной, судя по всему, находился камин, так как огонь, горевший в нём, громко потрескивал, пожирая поленья. Именно его свет тускло освещал помещение. Портьеры же на окнах были плотно занавешены, так что ни единый лучик не проникал в комнату и не позволял ей определить время суток. Сама Оливия лежала навзничь на ворсистом ковре, неприятно покалывавшем кожу, а запах чистящего средства и пыли забивал ноздри.
«Как же такое возможно?» — мысленно вопрошала она себя.
Ливия отчётливо помнила, как её окутывала тьма, порабощая волю, тело и душу. Это была смерть! Холодные щупальца сдавили грудь и буквально выжали жизнь. Она умирала в объятиях Габриеля, сожалея о своей трагической судьбе и о том, что не успела сколького сказать и сделать.
«Габриель! Он же не знает, что я жива!» — сверкнула мысль в её голове.
Собрав силы, девушка приняла сидячее положение. Голова тут же начала кружиться, а к горлу подкатила тошнота, будто Ливия сделала несколько заездов на «американских горках». Только теперь, повернув голову, она увидела, что в углу комнаты стоит большой кожаный диван, дополняя скудный интерьер помещения, а на нём, к её величавшему удивлению, небрежно развалившись, лежит человек. Правда, рассмотреть его девушка никак не могла, как бы ни старалась напрячь зрение, так как он находился в самой затемнённой части комнаты. Ливия решила было, что стоит позвать его и попросить о помощи, но затем подумала, что делать этого не стоит. То, что с ней произошло, было, по меньшей мере, странно, и незнакомец вполне мог быть причастен к этому. Тогда привлекать к себе внимание врага довольно глупо и чревато последствиями, и, может быть, уже с самым настоящим летальным исходом, а умирать ещё раз она не хотела. От одного воспоминания тех жутких ощущений её начало трясти. Оливия мудро решила, что стоит выбираться самостоятельно и желательно не шуметь.
Но тут сумрачная фигура, до сих пор лежавшая без движений, зашевелилась и насмешливо произнесла:
— О, дорогая, ты уже пришла в себя. Как славно!
Девушка окаменела, а сердце в груди лихорадочно застучало. Из-за густого мрака, в котором находился человек, она не могла видеть лицо, но голос ей показался знакомым, как и нотки превосходства, звенящие в нём. Только хуже всего было то, что Оливия всем своим существом ощутила присутствие Зла и опасности. Чувство самосохранения забило тревогу, предупреждая о том, что надо спасаться бегством или, на худой конец, держать ухо востро.
— Кто ты? Я тебя знаю? — осторожно спросила она.
— Знаешь ли ты меня? Да мы с тобой можно сказать приятели, Оливия! Меня больно ранит твоя невнимательность и забывчивость! — хохотнул незнакомец. — Придётся тебе подсказать… что тут поделаешь.
Встав с дивана, он двинулся к ней. Девушка затаила дыхание, чувствуя, что из этих «показательных выступлений» ничего хорошего не выйдет. К горлу подкатил ком в предчувствии разгадки. Незнакомец же, сделав два широких шага, подошёл к ней вплотную, так что она оказалась у самых его ног. Света от огня в камине вполне хватало, и Ливия, желая оттянуть момент истины, неторопливо стала рассматривать дорогие кожаные ботинки, затем серые в тонкую чёрную полоску брюки, тёмную шёлковую рубашку и вот, наконец, сделав глубокий вздох, взглянула прямо в лицо. Взглянула и буквально задохнулась…
