– Боже мой, – прошептал Мелльберг. – Известно, кто это сделал?
– Нет, пока никаких следов. Но было много звонков с сигналами, так что надо их как можно скорее проверить. У нас вся палитра – от сумасшедших, которые считают, что беженцы сами себя подпалили, чтобы вызвать сочувствие, до тех, кто считает, что за всем этим стоят «Друзья Швеции». После пожара весь поселок разделился на два лагеря. До сих пор есть такие, кто считает, что беженцам так и надо, а с другой стороны, есть, например, Билл, мобилизовавший многих на помощь пострадавшим и собравший всех, кому нужно новое жилье, в клубе. Народ приносит им туда все необходимое. Так что можно сказать, что эти события заставили людей проявить как свои худшие, так и свои лучшие стороны.
– Я вообще-то… – Мелльберг потряс головой – голос не слушался его. – Я же не хотел… Я не думал…
– Вот именно, – со вздохом проговорила Анника. – Ты не думаешь, Бертиль.
Поднявшись, она начала заполнять кофейник.
– Ты сказал, что хочешь чашку кофе?
– Да, спасибо, – проговорил он и сглотнул. – Каковы шансы?
– На что? – спросила Анника и снова села напротив него, пока шумел кофейник.
– Что его жена выживет?
– Насколько я знаю, невелики, – тихо ответила Анника.
Мелльберг молчал. Впервые в жизни он совершил ужасную ошибку. И мог лишь надеяться в глубине души, что ее удастся исправить.
К концу лета Элин овладела тревога. Поначалу она думала, что это просто осенние хвори, от которых ее то и дело тошнит, так что приходилось бегать за сеновал. Однако в глубине души она знала, в чем дело. Такое бывало с ней, когда она ждала Марту. Каждую ночь Элин молилась Богу. Что Он имел в виду? Какое испытание уготовил ей? Поговорить ей с Пребеном или нет? И как он это воспримет? В том, что он любит ее, она не сомневалась, но где-то на самом дне души жили сомнения в его силе. Пребен – человек добрый и покладистый, но вместе с тем честолюбивый, это она уже поняла. Все ее вопросы о том, к чему все это приведет, что с ними будет, всегда прерывались поцелуями и объятиями, однако она успевала увидеть озабоченность в его глазах.
Ну и, конечно же, была еще Бритта, которая становилась все мрачнее и подозрительнее. Хотя они всячески скрывались, Элин понимала, что в какие-то минуты их с Пребеном глаза встречаются в присутствии Бритты и, возможно, выдают их чувства друг к другу. Слишком хорошо она знала сестру. И догадывалась, на что та способна. Хотя Элин ни с кем никогда этого не обсуждала, она, однако, не забыла, как Марта чуть не утонула в озере. И кто, вне всяких сомнений, пытался достичь этого результата.
Дни становились все короче, обитатели усадьбы трудились без устали, пытаясь закончить до зимы все работы, а Бритта все больше замыкалась в себе. По утрам она все дольше оставалась в постели, отказываясь вставать. Как будто совсем обессилела.
Пребен просил кухарку готовить любимые блюда Бритты, но та отказывалась есть, и каждый вечер Элин забирала на ее ночном столике тарелку с несъеденным ужином. По ночам Элин гладила себя по животу, ломая голову, что скажет Пребен, узнав, что она ждет его ребенка. Он обрадуется – иного она и представить себе не могла. Похоже, у них с Бриттой не будет детей, к тому же он не любит жену так, как любит ее. А что, если у Бритты какой-нибудь смертельный недуг? Тогда они с Пребеном однажды смогут начать жить одной семьей… После таких мыслей Элин особенно усердно молилась, выпрашивая у Бога прощения.
День ото дня Бритта все слабела – без всякого объяснения. В конце концов Пребен пригласил врача из Уддеваллы. Перед приездом врача Элин не находила себе места от волнения. Изо всех сил пыталась она убедить себя, что волнуется за здоровье сестры, но единственная мысль, вертевшаяся в голове, была о том, что если с Бриттой все плохо, то у нее самой появляется надежда на будущее. Даже если народ и будет шептаться, если они начнут жить вместе вскоре после того, как Пребен овдовеет, со временем разговоры улягутся – в этом она не сомневалась.
Когда во двор въехала коляска доктора, Элин уединилась и принялась молиться – с бо́льшим пылом, чем когда-либо, в надежде, что Бог не разгневается на нее за то, о чем она молится. В глубине души Элин верила – Бог желает, чтобы они с Пребеном были вместе. Их любовь слишком огромна, чтобы оказаться случайностью, так что нынешняя болезнь Бритты – наверняка часть Его плана. Чем дольше она молилась, тем больше убеждалась в том, что Бритте недолго осталось. У неродившегося ребенка Элин будет отец. Они станут одной семьей. Таков Божий промысел.
С бьющимся сердцем Элин направилась обратно в господский дом. Никто из прислуги не проронил ни слова, так что она сделала вывод, что ничего еще не известно. Сплетни быстро распространялись по усадьбе, и она знала, что о них с Пребеном тоже шепчутся. От глаз прислуги ничто не укроется. А о том, что к госпоже приедет доктор из Уддеваллы, говорили уже несколько дней.
– Эльза ничего не слышала? – спросила Элин у кухарки, которая стояла у плиты, готовя ужин.
