– Нет, ни звука, – ответила кухарка, продолжая помешивать в большом горшке на плите.
– Пойду спрошу, что слышно, – проговорила Элин, стараясь не смотреть в глаза кухарке. – Как-никак, речь идет о моей сестре.
Она опасалась, что по ней будет заметно, о чем она молила Бога или что выдаст себя сердце, буквально выпрыгивавшее из груди. Но кухарка, стоявшая к ней спиной, лишь кивнула.
– Да уж, если хозяйка не ест мои оладушки, я сразу чувствую, что с ней что-то не так. Но, даст Бог, это не какой-нибудь тяжелый недуг.
– Бог даст, – тихо повторила Элин и отправилась в комнату, где лежала Бритта.
Долгое время она стояла у двери, терзаемая сомнениями. Не могла решиться постучать. Внезапно дверь отворилась, и из комнаты вышел плотный мужчина с пышными усами с докторским саквояжем в руке.
Пребен тряс его руку.
– Даже не знаю, как мне благодарить доктора Брурссона, – сказал он, и Элин с удивлением заметила, что он улыбается.
Какое же заявление доктора заставило Пребена так улыбаться, что глаза его засверкали в полутемном холле? На душе у Элин стало тяжело.
– Это Элин, сестра Бритты, – проговорил Пребен, представив доктора Элин.
Она рассеянно пожала его руку. Ей все еще не удавалось истолковать выражение лиц обоих мужчин. За ними на высоко взбитых подушках, с распущенными волосами восседала Бритта. Вид у нее был как у кошки, проглотившей птичку. Это окончательно сбило Элин с толку.
Доктор Брурссон произнес с лукавым выражением лица:
– Могу поздравить господина пастора. Пока всего лишь несколько недель, но нет никаких сомнений в том, что Бритта беременна. Однако беременность отнимает у нее все силы – пусть Элин позаботится о том, чтобы ее сестра пила побольше жидкости и хорошо питалась. Я дал рекомендации в ближайшие недели кормить ее бульоном, пока нездоровье не пройдет и не вернется аппетит.
– В этом Элин охотно поможет, – радостно ответил Пребен.
Почему он так и сияет от счастья? Он не хочет быть с Бриттой, а хочет быть с ней – он сам так говорил. Сказал, что выбрал не ту сестру. На то была Божья воля, что семя Пребена не прорастало в Бритте.
Но вот он стоит с улыбкой от уха до уха и восхваляет доктору Брурссону ее способности позаботиться о сестре. Бритта бросила на нее злорадный взгляд. Медленно провела рукой по волосам и проговорила жалобным голосом:
– Пребен, мне снова так плохо…
Она протянула руку, а Элин стояла и смотрела, как он кинулся к Бритте.
– Я могу тебе чем-нибудь помочь? Ты слышала, что сказал доктор, – отдых и бульон. Хочешь, я велю Элин подать тебе бульон?
Бритта кивнула.
– У меня, конечно, совсем нет аппетита, но ради нашего ребенка я готова постараться. Но я хочу, чтобы ты не оставлял меня. Скажи Элин поговорить с Эльзой и подать мне бульон. Она с радостью это выполнит. Ведь она хочет, чтобы ее племянник или племянница родилась здоровенькой.
– Элин будет только рада, – ответил Пребен. – Но я должен проводить доктора Брурссона, прежде чем посидеть с тобой.
– Нет-нет, я могу сам позаботиться о своем отъезде, – усмехнулся доктор и двинулся к выходу. – Я сделал свое дело, а вы уж позаботьтесь о будущей мамочке.
– Ну что ж, – сказал Пребен и кивнул, держа Бритту за руку обеими руками. Затем перевел взгляд на Элин, стоявшую в дверях, словно замерев. – Я хотел бы, чтобы Элин устроила это как можно быстрее. Бритта должна выполнять назначения доктора.
Элин кивнула и опустила глаза.
Смотреть на носки своих ботинок – единственное, что она могла сделать, чтобы не расплакаться. Если ей придется еще хотя бы секунду наблюдать счастливое лицо Пребена и триумф Бритты, ее буквально разорвет на части. Развернувшись на месте, она быстрым шагом направилась в кухню.
Хозяйка беременна, ей прописан бульон. А Бог в сиянии своего всемогущества смеется над бедной глупой Элин.
Не зная точно, как принято одеваться на вернисажи, Эрика выбрала беспроигрышный вариант – простые белые шорты и белую блузку. Детей она оставила дома у Кристины, иначе никогда не решилась бы надеть белое. Ибо, как мать троих детей, прекрасно знала, что белая одежда притягивает грязные детские ручонки, словно магнит.
Эрика достала приглашение, полученное от Виолы, чтобы еще раз посмотреть время начала, – однако это, собственно говоря, и не требовалось, ибо к маленькой галерее напротив Городского отеля направлялся целый поток людей.
Войдя в помещение, она огляделась. Выставочный зал казался светлым и воздушным, картины Виолы были развешаны очень выигрышно, а на столике в углу стояли бокалы с шампанским и вазы с цветами, принесенными друзьями. Эрика растерялась. Может быть, ей тоже следовало принести цветы?
– О Эрика! Как здорово, что ты пришла!
Виола устремилась к ней с широкой улыбкой на лице.
