Тело восстановилось быстрее, чем она думала. Пару дней еще болело и жгло, потом все стало как прежде. Но тоска не покидала Элин. Она делала все, что ей поручали, выполняла свои обязанности, но радости не было.
Марта тревожилась и по ночам крепко прижималась к матери, словно пытаясь согреть ее своим телом. Она приносила ей маленькие подарочки, словно пытаясь заставить ее улыбнуться. Маленький букетик цветов, сорванных на лугу, красивый белый камень, коллекцию блесток в баночке… И Элин пыталась. Она улыбалась Марте и благодарила ее, обнимала и гладила по мягкой щечке. Но сама чувствовала, что улыбается одними губами. А руки, которыми она обнимала Марту, казались окоченелыми и непослушными.
Пребен больше не разговаривал ни с ней, ни с Мартой. Девочка в конце концов смирилась и больше не пыталась привлечь его внимание. Она продолжала ходить к звонарю и учиться грамоте, однако казалось – то время, когда она сидела с Пребеном в библиотеке, безвозвратно ушло в прошлое. Новость о том, что Бритта ждет ребенка, все изменила – теперь Пребен носился с женой, как с фарфоровой куклой.
Теперь, пользуясь полным вниманием мужа, Бритта начала брать власть в свои руки. Одновременно росло и ее недоверие к Элин. Та постоянно ловила на себе ее пристальный взгляд, хотя поводов для подозрений уже не было. Элин делала все, что нужно, помогала Бритте во всех делах – и старалась избегать ее. Мучительно было видеть живот сестры, с каждым днем растущий под юбками, – это лишний раз напоминало ей, что ее живот плоский и пустой.
Однажды утром Бритта засобиралась во Фьельбаку. Скорее всего, ей просто надоело лежать в кровати, и, едва доктор разрешил ей вставать с постели, она поспешила поехать развеяться.
Элин долго глядела ей вслед, когда та уехала. Целый час потратила Бритта на то, чтобы одеться и привести себя в порядок, – что показалось Элин немного излишним ради поездки во Фьельбаку. Но для женщины в ее положении до Уддеваллы было слишком далеко, так что Бритта воспользовалась тем, что было доступно, и наверняка наслаждалась возможностью снять ночную рубашку и показать себя во всей красе.
День прошел быстро. Это был день стирки – все тряпочное в пасторской усадьбе предстояло помять в воде, потереть и прополоскать, развесить на солнце и снова внести в дом. Приятно все время находиться в движении – тогда Элин не успевала думать. К тому же она наслаждалась тем, что ни Бритты, ни Пребена не было дома. Пастор уехал по делам в Люр и должен был вернуться через два дня, в то время как Бритта ожидалась к вечеру.
Впервые с тех пор, как она отделалась от ребенка, Элин заметила, что тихонько напевает себе под нос.
Марта с удивлением посмотрела на нее, и маленькое личико дочери осветилось такой радостью, что в сердце кольнуло. Теперь Элин стыдилась, что девочке пришлось страдать за материнские грехи. Выпустив из рук коврик, который терла в корыте, она притянула к себе дочь и крепко обняла, целуя в светлую макушку. Все образуется. Ведь они есть друг у друга.
Все остальное – всего лишь сон. Невероятный детский сон. Напрасно Элин пыталась убедить себя, что Бог на их стороне – ее и Пребена. Роковая весть выбила из нее все ее высокомерие. Бог послал ей то наказание, которое счел нужным. И кто она такая, чтобы подвергать сомнениям Его волю? Вместо этого ей следует благодарить Господа за то, что у нее есть. За Марту. За хлеб насущный и крышу над головой. Многим и того не дано, желать большего – спесь и чванство.
– Давай пойдем погуляем вместе? – спросила она и присела на корточки перед Мартой, нежно держа ее за руки.
Дочка горячо закивала. Сигрид вертелась у ее ног, подпрыгивая и поскуливая, словно чувствуя, что хозяйка снова радуется.
– Мы могли бы взять с собой корзинку, так что я начала бы потихоньку учить Марту тому, чему меня научила бабушка. Чему она в свою очередь научилась от своей матери. То, что Марта могла бы потом применять, чтобы помогать другим, – как иногда делаю я.
– О, матушка! – воскликнула Марта, кидаясь ей на шею. – Значит, я уже большая девочка?
Элин засмеялась и кивнула.
– Да, это означает, что Марта уже большая девочка.
Дочка радостно убежала прочь в сопровождении Сигрид, и Элин с улыбкой посмотрела ей вслед. На самом деле она думала начать на пару лет позже, но Марта быстро выросла, так что все правильно.
Снова склонившись над корытом, Элин продолжила стирку. Руки болели от тяжелой работы, но на сердце было легко, как никогда. Вытерев тыльной стороной ладони пот со лба, она подняла глаза, услышав, как на двор въезжает коляска. Сощурилась на солнце. Это приехала Бритта, и лицо у нее было мрачнее тучи, когда она слезала с коляски. Быстрым шагом подошла к Элин, шурша юбками, и остановилась прямо перед ней. Все, кто был на дворе, бросили свои дела и замерли. Выражение лица Бритты заставило Элин попятиться. Она не поняла, что происходит, пока ладонь Бритты не ударила ее по щеке. Затем сестра развернулась на каблуках и унеслась в дом.
