Сидя за рабочим столом, Патрик пытался спланировать работу на день. Но какой путь выбрать, когда со всех сторон тупики? Более всего он надеялся на результаты эксгумации. Педерсен обещал позвонить ему прямо утром, и действительно, телефон зазвонил ровно в восемь утра.
– Приветствую! – сказал Патрик. – Быстро сработано.
– Да, и у меня два момента, – сказал Педерсен.
Хедстрём выпрямился на стуле. Начало многообещающее.
– Во-первых, я составил окончательный рапорт по поводу Линнеи Берг. Ты получишь его в течение часа. Однако там нет ничего, помимо тех моих комметариев, которые ты уже получил от меня предварительно, в обход всех правил. Что, кстати, должно остаться между нами.
– Как всегда, ты же знаешь, – заверил его Патрик.
Педерсен откашлялся.
– Ну вот. А второй момент касается тела, которое мы получили от вас вчера. Лейфа Херманссона.
– И что? – спросил Патрик. – Насколько я понимаю, вы еще не успели даже начать. Так что ты хочешь мне сказать?
Педерсен вздохнул.
– Видишь ли, эта пропавшая пуля… Та, которая нигде не зарегистрирована, которую как корова языком слизнула…
– И что? – спросил Хедстрём, едва дыша от напряжения.
Если Педерсен сейчас же не выложит ему все, он просто взорвется.
– Ну мы ее нашли.
– Отлично! – сказал Патрик. Наконец хоть в чем-то повезло. – И где же? На дне какого-нибудь старого архива?
– Да нет… в гробу…
Патрик разинул рот. Может быть, ослышался? Изо всех сил пытался он найти логику в том, что сказал Педерсен, – и не мог.
– В гробу? Как она могла попасть в гроб?
Он рассмеялся, но Педерсен не ответил на его смешок. Вместо этого проговорил устало:
– Понимаю, что это похоже на шутку, но, как всегда, сказался человеческий фактор. Судмедэксперт как раз разводился, судился с женой из-за ребенка и слишком часто прикладывался к бутылке. Потом все утряслось, но работа моего предшественника в тот год, когда в его личной жизни царил беспорядок… как бы это помягче выразиться… оставляет желать много лучшего.
– Так ты хочешь сказать…
– Я хочу сказать, что врач, делавший вскрытие, не достал пулю. Она осталась в голове, и когда мягкие части с годами исчезли, пуля выкатилась наружу.
– Ты шутишь, – пробормотал Патрик.
– Поверь, мне самому хотелось бы, чтобы это была шутка. – Педерсен вздохнул. – И, к сожалению, даже обругать некого – он умер от инфаркта год назад. В связи с третьим разводом.
– Значит, пуля у тебя?
– Нет, ее здесь нет. Я немедленно послал ее с посыльным к Турбьёрну в Уддеваллу. Подумал, что предварительный анализ нужен тебе как можно скорее. И я очень извиняюсь за своего предшественника, земля ему пухом. Такого просто не должно быть.
– Конечно. Но самое главное, что у нас теперь есть пуля, – ответил Патрик. – Мы можем сопоставить ее с пистолетом Лейфа и определить, было это самоубийство или нет.
Бассе плюхнулся на диван, который ему так и не удалось оттереть от пятен. Двое суток напролет он убирался, но дом по-прежнему выглядел как хлев. Страх сдавливал горло. Когда позвонили родители, Бассе заверил их, что все хорошо, но колени у него дрожали, когда он положил трубку. Ему запретят выходить из дома на целый год, не меньше. Вероятно, для него теперь введут вечный комендантский час.
А все Нильс и Вендела… Ему надо бы сообразить и не слушать их, но с самых младших классов он всегда делал как они скажут. Поэтому и брали его в свою компанию. Иначе они вполне могли издеваться над ним вместо Сэма.
Помогать ему с уборкой приятели не стали. Нильс только рассмеялся в ответ, а Вендела даже не ответила. И среди проблем были не только грязь и разрушения. Пропала мамина шкатулка с украшениями. И папина коробка с сигарами. Утащили даже каменного ангелочка, которого мама поставила для украшения в саду.
Бассе подался вперед, упершись локтями в колени. Холодный ком в животе разрастался с каждым днем. Скоро вернутся мама с папой. Он подумывал о том, чтобы сбежать из дома. Но куда податься? Один он не сможет прожить…
Снова ему померещилось тело Джесси, и Бассе всхлипнул. Стоило ему закрыть глаза – и он видел ее перед собой. По ночам она являлась ему в кошмарных снах. В памяти всплывали все новые и новые детали. Он видел черные надписи на ее коже, ощущал под собой ее тело. И слышал свое собственное сопение, когда раз за разом входил в нее – и свой звериный рык, когда тело взрывалось от оргазма.
Он помнил чувство наслаждения, запретности, ее полной беспомощности, собственной власти – он мог делать с ней все, что захочет. Помнил даже сейчас, когда его охватывали столь противоречивые чувства, что тошнота подступала к горлу.
Бассе знал, что все получили снимки; он уже потерял счет тем эсэмэскам, которые ему прислали. Нильс и Вендела наверняка довольны: их план – унизить Джесси раз и навсегда – сработал.
Похоже, с тех пор никто не видел Джесси и ничего не слышал о ней. Тишина. И от Сэма тоже никаких вестей. Почему-то никому это не кажется странным. И только Бассе сидел один в разоренном доме и чувствовал, что все глубже проваливается в пропасть. Что-то подсказывало ему, что история не закончена. Слишком тихо. Как перед штормом.
