– Да, пожалуй, так будет лучше. Иногда нужно время, чтобы эта упрямая старуха сообразила, что к чему. Но дочь права. Место глухое, а мне уже не двадцать лет. Но могу считать себя счастливой, если дочь хочет, чтобы я переехала к ней, – сегодня большинство стремится поскорее засунуть своих родителей в какой-нибудь дом престарелых.
– Вот именно. Я только что говорила коллеге, что шведы не очень-то заботятся о своих стариках… Кто-нибудь интересовался домом?
– Пока покупателей не нашлось, – ответила Дагмар, жестом приглашая их садиться. – Никто не хочет жить в таком месте. Старый дом далеко в деревне… Нет, все хотят новостройки в самом пекле, никаких углов и скрипучих полов. А жаль. Я люблю этот дом – в его стены вложено много любви, так и знайте.
– Мне кажется, дом чудесный, – сказал Мартин.
Паула прикусила язык, чтобы ничего не сказать. Некоторые вещи должны вызреть сами.
– Ну ладно, хватит философствовать. Подозреваю, что вы приехали побеседовать не о доме, а о моем ежедневнике. Сама не понимаю, как я могла о нем забыть, когда вы были здесь в прошлый раз…
– Легко понять, – сказал Мартин. – Вы, как и все остальные, были потрясены новостью о смерти Неи, и вам трудно было мыслить рационально.
Паула кивнула.
– Главное – что вы вспомнили об этом сейчас и позвонили нам. Расскажите, что это за ежедневник?
– Да-да, насколько я помню, вас интересовало, заметила ли я что-нибудь необычное в то утро, когда пропала Нея. Я по-прежнему ничего не могу вспомнить – но, может быть, вы лучше сумеете разглядеть закономерность, чем я… Вот и подумала, что вам навернка интересно будет взглянуть на заметки, которые я делаю ради собственного удовольствия. Они помогают мне сосредоточиться на кроссвордах. Если я делаю только одно дело, у меня совсем не получается сосредоточиться – мне надо на что-то переключаться. Так что я записываю все, что происходит за окном, вот сюда.
Она протянула блокнот Пауле, и та быстро перелистала его, остановившись на том дне, когда пропала Нея. Записей было немного. Ничего особенного: проехали две машины и двое велосипедистов. Велосипедисты описывались как «двое толстых немецких туристов», так что их она мысленно вычеркнула. Оставались машины. Дагмар записала только цвет и марку – но это все же лучше, чем ничего.
– Я могу забрать его с собой? – спросила Паула, и Дагмар кивнула.
– Возьми на здоровье.
– Послушайте, когда строился дом? – спросил Мартин.
– В девятьсот втором году. Его построил мой отец. Я родилась на деревянном диванчике вот у той стены. – Дагмар указала на противоположную стену.
– А осмотр дома производился? – спросил Мартин, и Дагмар лукаво взглянула на него.
– Надо же, какой любопытный!
– Да нет, я просто спрашиваю, – смутился он, избегая смотреть на Паулу.
– Осмотр сделан. Крыша нуждается в срочном ремонте. Потом, в подвале слишком сыро, но этим можно заняться чуть позже – так сказал инспектор, делавший осмотр. Все бумаги у маклера. Но если появится потенциальный покупатель, то пусть приходит и сам все смотрит.
– Угу, – пробормотал Мартин и опустил глаза.
Дагмар внимательно разглядывала его. Солнце осветило ее лицо, подчеркивая каждую добрую морщинку. Она положила ладонь на его руку, подождала, пока он поднимет глаза и посмотрит на нее, и произнесла:
– Это хорошее место, чтобы начать все сначала. Его надо наполнить новой жизнью. И любовью.
Мартин поспешно отвернулся. Но Паула все-таки успела заметить, что на глаза у него навернулись слезы.
Анника просунула голову в дверь кабинета Мелльберга, пробудив его от глубокого сна.
– Там звонят по поводу того телефонного звонка. Того анонимного звонка, который ты принял. Позвонить Пауле? Этим вроде бы занимаются они с Мартином.
– Что? Что ты сказала? По поводу того звонка? – переспросил он и сел. – Нет, соедини их со мной.
За долю секунды Мелльберг проснулся. Он только и мечтал добраться до той скотины, которая все это спровоцировала. Не приди кому-нибудь в голову идея засадить Карима, пожара не было бы – в этом он не сомневался.
– Мелльберг, – важно произнес Бертиль, когда у него на столе зазвонил телефон.
К своему величайшему удивлению, он услышал женский голос. Поскольку вопрос касался техники, Мелльберг ожидал, что звонит мужчина.
– Здравствуйте. Я звоню по поводу аудиофайла, с которым вам нужна была помощь.
Голос был высокий и девчоночий – Мелльберг подумал, что разговаривает с подростком.
– Да. Я полагаю, что с ним ничего сделать не удалось?
Он вздохнул. Должно быть, острейшая нехватка персонала, если такое важное и трудное дело поручают какой-то девчонке. Придется позвонить ее начальнику и попросить, чтобы им выделили для этого более компетентного человека. Желательно – мужчину.
– Да нет, все получилось. Пришлось повозиться, но мне все же удалось… ну ладно, не буду утомлять вас техническими подробностями. Но мне кажется, я приблизилась к исходному голосу настолько, насколько это возможно при современной технике.
– Да? Ах вот оно что…
Мелльберг не знал, что сказать. Он-то уже мысленно разговаривал с ее начальником.
