Звучит безумно. Но нельзя сказать, что совсем уж немыслимо.
Он бросил взгляд на свой телефон, который теперь показывал двадцать пропущенных звонков, и вздохнул.
– Пока остальные собирают улики, нам с тобой, Бертиль, надо поговорить.
Анна все больше нервничала. Слишком много всего – что-то может пойти не так. И она заметила, что Эрика что-то заподозрила. Нельзя не заметить, что сестра порой внимательно наблюдает за ней – однако пока Эрика ничего не сказала.
В кухне Дан, насвистывая, готовил запоздалый обед. По мере того как Анна становилась все неповоротливее, ему приходилось брать на себя все больше домашних хлопот, но она знала, что он делает это с радостью. Они чуть было не потеряли всё, но теперь им удалось снова наладить повседневную жизнь, вернуть семью и вновь обрести друг друга. Шрамы на сердце остались и у него, и у нее, но они научились с этим жить. А следы на теле Анна просто приняла. Волосы отросли, шрамы постепенно посветлели. Они всегда будут видны, хотя теперь при желании она могла закрыть их макияжем. Но не всегда это делала – шрамы стали частью ее.
Однажды Дан спросил ее, как ей удается не испытывать горечи. Ведь у них с Эрикой жизнь сложилась очень по-разному. Порой казалось, что она буквально притягивает к себе несчастья, в то время как Эрика живет в гармонии. Однако Анна понимала, что все не так просто. Легко было попасться в эту ловушку, жалеть себя и завидовать Эрике. Но это означало бы отказаться от собственной ответственности за свой путь. Она сама выбрала Лукаса, отца своих детей. Никто другой. Именно она игнорировала предупреждения Эрики. Никто другой. В аварию, оставившую шрамы на ее теле, попали они обе – Анне просто не повезло, что она потеряла ребенка, которого ждала. А то, что почти убило их с Даном любовь, было только ее ошибкой, и это чувство вины она осмысляла и перерабатывала много долгих дней. Нет, Анна никогда не испытывала ни горечи, ни зависти. Эрика всегда заботилась о ней и охраняла ее – еще с малых лет, хотя ей не раз приходилось тяжело. Анна смогла быть ребенком за счет того, что Эрика раньше времени повзрослела, – и на всю жизнь останется благодарна за это.
Но теперь она нарушила обещание, данное сестре. Обещание больше не иметь от нее тайн. Она слышала звон посуды, когда Дан накрывал стол к обеду – теперь он подпевал мелодии, которую передавали по радио. Анна могла лишь позавидовать его беззаботности и легкому нраву. Сама она очень волновалась. И сомневалась, что приняла верное решение. Она боялась ранить Дана и чувствовала, что уже вступила на тонкий лед, начав лгать. Но теперь уже поздно.
С большим трудом Анна поднялась с дивана. Когда она вышла в кухню и увидела улыбку Дана, по ее телу разлилось тепло, и тревога на время отступила. Несмотря на все, что ей пришлось пережить, она считала себя везучей. А когда дети начали собираться в кухне из разных концов дома и из сада, ощутила себя просто миллионершей.
– Как ты думаешь, это Джеймс убил Стеллу? – спросила Паула, разглядывая профиль Йосты. – А потом убил Лейфа, потому что тот собирался разоблачить его?
Флюгаре попросил пустить его за руль, и она нехотя согласилась, хотя и понимала, что он будет теперь ползти, как улитка, всю дорогу до Фьельбаки.
– Даже не знаю, что и подумать, – ответил Йоста. – Насколько я помню, в ходе первого расследования он даже не упоминался. Возможно, это связано с тем, что Лейф так быстро сосредоточился на девочках и они признались. Не было смысла интересоваться кем-то еще. А когда Мария заявила, что видела кого-то в лесу – это она сказала, уже когда взяла назад свое признание, – все мы подумали, что это неуклюжая попытка ребенка отправить нас по ложному следу.
– Ты знал, кто он? Я имею в виду – тогда? – спросила Паула, отметив, что сидит и нажимает правой ногой на несуществующую педаль газа. Боже, как медленно и осторожно он едет! Даже безумная езда Патрика устроила бы ее больше.
– Ясное дело, большинство жителей Фьельбаки знают друг друга. А Джеймс всегда был фигурой заметной. Его главная цель в жизни была стать солдатом – насколько я помню, отправляясь в армию, он записался в какие-то крутые войска, служил не то водолазом, не то десантником, а потом продолжил военную карьеру.
– Мне представляется очень странным этот поступок – жениться на дочери лучшего друга, – проговорил Мартин, сидящий на заднем сиденье. – С такой разницей в возрасте…
– Да уж, все только рты разинули, – сказал Йоста.
Он сбросил скорость, включил поворотник и наконец свернул налево, на посыпанную гравием дорогу.
– До того момента никто не видел Джеймса с девушками, так что для всех это явилось неожиданностью. А Хелене только исполнилось восемнадцать. Но ты знаешь, как это бывает. Поначалу народ в ужасе, потом у них появляются другие темы для разговоров, а со временем самые странные вещи начинают казаться привычными и нормальными. Потом у них родился Сэм, и злые языки затихли. А теперь они вместе уже много лет, так что, по всей видимости, все у них сладилось.
Он остановил машину.
