Бритта смущенно улыбнулась.
– Да, мы были единодушны в том, что должны помочь Элин и ее чудесной дочурке Марте, когда Пер утонул. Мы же семья, а в семье принято помогать друг другу.
Глаза Хирне сияли, когда он взглянул на нее.
– Истинно щедрое предложение, продиктованное добротой и любовью. И вы не знали…
– Нет, мы не подозревали… – Бритта покачала головой и всхлипнула.
Хирне достал из кармана жилета носовой платок и протянул ей.
– Когда Бритта начала замечать? – спросил он.
– Не сразу. Она – моя сестра, и мне не хотелось думать…
Бритта снова всхлипнула. Потом выпрямилась и подняла подбородок.
– Она стала давать мне каждое утро отвары трав, чтобы помочь мне понести. Я была благодарна ей – знала, что она помогла другим женщинам в деревне. Каждое утро я пила эту ужасную бурду. Элин что-то бормотала над напитком, прежде чем дать его мне. Но месяц проходил за месяцем, а ничего не происходило. Много раз я спрашивала Элин, вправду ли помогает этот отвар, и она настаивала, что все уладится и что мне лучше принимать этот напиток.
– Но в конце концов Бритта что-то заподозрила?
Хирне подался к Бритте, и та кивнула.
– В конце концов я стала подозревать, что за спиной Элин стоит не Бог, а темные силы. У нас… у нас была кошка, которая пропала. Котенок. Фиалка. Я нашла ее повешенной за хвост за нашим домом, под окнами моей спальни. И тут я все поняла. Так что начала тайно выливать напиток за спиной у Элин. И как только перестала его пить, я понесла.
Она провела рукой по животу.
– Тут я поняла, что Элин вовсе не хотела помочь мне забеременеть. Наоборот, она хотела помешать мне.
– Почему?
– Элин всегда завидовала мне. Ее мать умерла, когда она была маленькой, а моя мать стала любимицей отца. Ну а я всегда была для него светом в окошке. С этим я ничего не могла поделать, но Элин озлилась на меня за это. Она всегда хотела получать то же, что и я, и дело стало совсем плохо, когда я вышла замуж за пастора, а ей пришлось довольствоваться бедным рыбаком. Думаю, Элин просто не хотела, чтобы у меня был ребенок. К тому же она расставляла сети на моего мужа.
Она оглядела зал.
– Представляете себе, какой триумф для дьявола, если б одна из его женщин сумела совратить служителя церкви? К счастью, Пребен человек волевой – ее игра и попытки соблазнить на него не подействовали.
С торжествующей улыбкой взглянула она на Пребена, и тот кратко встретился с ней глазами, прежде чем вновь устремить их в пол. Элин не сводила с него глаз. Как он может сидеть и слушать всю эту ложь? Насколько она поняла, сам он не будет выступать свидетелем. Пастор освобождается от этого. И счастье, что это так, – неизвестно, как бы она вынесла, если б он сам стал лгать, сидя на свидетельском месте, вместе того, чтобы поручить это Бритте.
– Расскажи о дьявольской метке, – сказал Хирне.
Публика замерла. Об этом они слыхали. О том, что дьявол оставляет знак на телах своих женщин. Дьвольскую отметку. Есть ли такая у Элин Йонсдоттер? Все напряженно ожидали ответа от Бритты.
Она кивнула.
– Да, у нее есть знак под левой грудью. Огненного цвета. В форме Дании.
Элин ахнула. В детстве это родимое пятно было почти незаметным. Да и откуда Бритте было знать, как выглядит Дания? Только один человек мог сделать такое сравнение.
Пребен.
Это он дал Бритте доказательства против Элин. Та изо всех сил пыталась встретиться с ним глазами, но этот жалкий трус сидел, глядя в пол. Ей хотелось встать и рассказать все как есть, но она знала, что это бессмысленно. Никто не поверит ее словам. В их глазах она ведьма.
Единственное, что ей оставалось, – позаботиться о Марте. У девочки никого нет, кроме Бритты и Пребена. Никаких других родственников. Элин могла лишь надеяться, что Бритта и Пребен оставят девочку у себя. Поэтому она молчала. Молчала ради Марты.
Пока Бритта продолжала рассказывать о дьвольской отметке на ее теле – и тысячу других выдумок, которые одна за другой непоправимо губили ее, – Элин мечтала лишь о том, чтобы суд поскорее закончился. Ее ждет смерть, это она сейчас ясно понимала. Но в ней жила надежда на достойную жизнь для дочери. Марта была для нее всем. Остальное не имело значения.
– Похоже, дело сдвинулось с мертвой точки, – сказал Патрик, ощущая знакомое щекотание в животе, когда клубок нитей стал потихоньку распутываться.
Все-таки у него безумно увлекательная работа. Вроде бы все кажется совершенно безнадежным, как вдруг – раз, и фрагменты мозаики начинают вставать на место один за другим.
– Звонил Педерсен. Вы не поверите – пропавшая пуля была обнаружена в гробу. Из-за халатности при первом вскрытии она осталась в теле.
– Стало быть, вот почему ее никто не мог найти, – усмехнулся Йоста.
– Нет смысла пилить опилки, – сказал Патрик. – Во всяком случае, сейчас пуля обнаружена. И я получил от Турбьёрна первичный рапорт. Это оболочечная пуля сорок пятого калибра. Я могу вам объяснить, что это означает, но вы наверняка разбираетесь в вопросе не хуже меня. Самое главное в полученной мною информации – что пуля, скорее всего, выпущена из «кольта».
