Слезы стали жечь глаза, и Эрика заставила себя перестать думать о родителях. Вместо этого она стала разглядывать огромную пробковую доску, закрывавшую почти всю стену в кабинете. Разобрав кипы бумаг на своем столе, прикрепила на эту доску все копии, распечатки, фотографии и заметки. Это был важный шаг в ее работе над книгами – сперва создать хаос, собрать материалы и сложить в кучу, а потом попытаться навести порядок, как-то структурировать этот хаос. Данную стадию в работе она любила особенно сильно – именно в такие минуты туман нередко рассеивался и начинала выкристаллизовываться история, до этого момента не дававшаяся в руки. Каждый раз, начиная работу над очередной книгой, Эрика чувствовала, что у нее никогда не получится свести все воедино. Однако каждый раз это все же удавалось.
Но сейчас речь шла не просто о книге. То, что изначально задумывалось как рассказ о давнем случае и былой трагедии, приобрело неожиданный оборот. Сейчас это стало историей о новом следствии – о смерти еще одной девочки и новом людском горе.
Заложив руки за голову, Эрика прищурилась, пытаясь найти во всем этом красную нить. Теперь ей требовалось больше усилий, чем раньше, чтобы читать на таком расстоянии, но она отказывалась сдаваться и признать, что пора завести себе очки.
Эрика внимательно рассмотривала фотографии Марии и Хелены. Такие разные… И по внешнему виду, и по стилю. Хелена – темноволосая, заурядная, подавленная как личность. Мария – блондинка, красавица, всегда спокойно смотрящая в камеру. То, что никак не удавалось найти старые протоколы допросов, подавляло Эрику. Никто не знал, где они, – может быть, вообще уничтожены… Из опыта она знала, что в полицейском участке Танумсхеде старые дела не всегда содержались в порядке. Тот факт, что Анника завела во всем поистине прусский порядок, мало помогал, кода речь заходила о материалах, полученных до того, как она стала секретаршей участка. Протоколы допросов помогли бы Эрике лучше понять отношения между девочками, что именно произошло в тот день и как были сделаны их признания. Газетные статьи тех времен давали слишком мало подробностей – констатировали, «что», и мало объясняли, «почему». А поскольку Лейф давно умер, то и тут помощи ждать было неоткуда. Эрика надеялась, что визит к его дочери что-нибудь даст, но Виола ей не позвонила. Да она и не знала, действительно ли Лейф хранил материалы, – это была всего лишь догадка, построенная на том, что он так никогда и не смог забыть дело Стеллы.
Эрика все время мысленно возвращалась к этому моменту. Именно Лейф выслушал признания Марии и Хелены, именно он заявлял во всех газетах, что дело раскрыто. Так почему же позднее изменил свою точку зрения? Почему много лет спустя усомнился в виновности девочек?
Эрика снова сощурилась, чтобы буквы показались отчетливее. С нижнего этажа до нее доносились звуки, свидетельствовавшие о том, что дети играют с бабушкой в прятки, что всегда несколько осложнялось творческим подходом близнецов к счету: «Раз, два, пять – я иду искать!»
Внезапно ее внимание привлекла статья из газеты «Бухюсленинген». Поднявшись, Эрика подошла к стене и сняла вырезку с доски. Эту статью она прочла уже много раз, но сейчас, взяв карандаш, выделила одну строчку.
Это была цитата: «Кто-то шел следом за нами по лесу».
Утверждение было отброшено как явная ложь, как попытка ребенка свалить вину на другого. А что, если кто-то и вправду следил за девочками в тот день в лесу? Что это означает в плане убийства Неи? Взяв со стола желтый клейкий листочек, Эрика написала: «Человек в лесу?» Прилепив бумажку на доску поверх статьи, она встала посреди комнаты, уперев руки в бока. Как двигаться дальше? Как узнать, действительно ли кто-то следил в тот день за девочками? И кто это был в таком случае?
Ее телефон, лежавший на столе, звякнул, и Эрика, обернувшись, взглянула на дисплей. Неизвестный номер, никакого имени. Но по содержанию сообщения она сразу догадалась, от кого оно.
«Я узнала, что вы разговаривали с моей мамой. Можем встретиться?»
Эрика улыбнулась и отложила телефон, кратко ответив согласием. Похоже, ей все же удастся получить ответ на некоторые свои вопросы.
Закончив отчет о беседе с Хеленой и Джеймсом, Патрик нажал на кнопку «Распечатать». Оба они были дома, когда он приехал к ним, и с готовностью ответили на все вопросы. Джеймс подтвердил слова Хелены о том, что никто из членов семьи не слышал звуки поисков в ночь с понедельника на вторник, и рассказал также о том, где находился в понедельник. Он был в командировке и прибыл в отель в Гётеборге еще в воскресенье вечером. Там он принимал участие в совещании, продолжавшемся до четырех часов вечера, после этого сел в машину и отправился домой. Хелена сообщила, что в воскресенье легла спать около десяти вечера. Приняв таблетку снотворного, она проспала до девяти утра и потом вышла на свою обычную пробежку.
Патрик ломал голову над тем, сможет ли кто-нибудь подтвердить слова Хелены.
