Патрулирование продолжалось. Где-то их встречали настороженно, где-то, напротив, выбегали навстречу и жаловались на разбойников или диких зверей. Отряд привычно делился на группы, обследуя овраги, пустующие поля и леса. Где-то удавалось обойтись устрашением, где-то приходилось вступать в бой, но, благодаря щитам и оберегам, изготовленным ведьмочкой, все обходилось мелкими ранениями да ушибами.
Однако были и странные истории, например, внезапное сумасшествие целой рыбацкой деревушки. Крепкие мужики с сетями и веслами, женщины с острогами и дети с гибкими удилищами в руках заставили «ястребов» попятиться, но Веданика шустро наколдовала туманную «разделительную полосу», а потом выдохнула:
— Да их же темный какой-то заколдовал! Как только сил хватило!
— Что делать будем? — хмуро спросил Гвин, поглядывая на растерявшихся рыбаков.
— Варить зелье, ловить и поить, — обреченно сказала ведьма, — моих сил чтобы расколдовать не хватит, он похоже им тоже что-то в еду подмешал.
В итоге бурчащие «ястребы» организованно отступили к ближайшей рощице и несколько часов ждали, пока Веданика сварит нужное зелье, после начали отлов жителей, причем по совету той же ведьмы сперва отловили пару самых крепких мужиков, а когда они пришли в себя отправили на отлов их самих. К вечеру вся деревенька очухалась и радостно пригласила воинов погостить, но хранители справедливости все же уехали, сославшись на срочные дела.
***
Утомительная серая грязь под ногами, холодный ветер и сон, где попало, изматывали не хуже столкновений с разбойниками или дикими зверями, но воины держались, подбадривая друг друга рассказами о том, как они покутят, когда вернутся в замок, или к семьям.
Между тем патрулирование подходило к концу, отряд добрался уже почти до самой границы и однажды перед Веданикой внезапно открылся знакомый поворот. А вот и указатель, покосившийся от зимних ветров, потрепанный, но надпись все еще видна: «Дальние овражки». Девушка побледнела и закусила зубами перчатку боясь сделать лишний вздох. Командир подъехал к возку:
— Магистр распорядился заехать в деревеньку, и объявить, что больше к ним ведьм присылать не будут. А еще у нас на руках бумаги, которые позволяют на месте провести разбирательство по твоему делу. Если найдем доказательства, деревня выплатит неустойку.
Девушка пожала плечами, но в глазах плескался страх. Дугал склонился с седла:
— Веданика, не надо бояться. Ты не одна. Любой «ястреб» защитит тебя так же, как ты защищала их.
Ободряюще кивнув, он подал знак и телегу окружили воины первой пятерки, так что в деревню ведьмочка въезжала как благородная дама с личной охраной. Сначала было тихо. Отряд выехал на центральную площадь, точнее на вытоптанный лужок у колодца, за которым стоял дом старосты, Игэн спешился и пошел стучать в ворота, требуя появления представителя местной власти. Староста вышел неохотно, Веданика смотрела на него во все глаза и дожала, ведь старик ничуть не изменился, как и его жена, а за спиной старосты стояли его сыновья в том числе и младший, не дававший ведьмочке прохода.
— Именем короля мы присланы в деревню, по вашей жалобе, — объявил командир, — чтобы выяснить почему ведьма, присланная Школой магии и колдовства, не сумела отработать положенные три года и сбежала, спалив выделенный ей дом.
Такая формулировка заставила старосту приободриться и сурово нахмурить брови, в готовности обличать негодяйку. Веданику пока никто не узнал, да она и не спешила выбираться из возка, внезапно оценив свое прикрытие. Сначала про нее сказали несколько приятных слов, мол была девка, лечила хорошо, а потом дурить стала, парня вот не уважила, лягушек напустила, а он может жениться хотел! А она на него порчу напустила, не может он теперь ни с кем! Да и вообще вот и скотину потравила, и дурной глаз на месте пепелища оставила, и сколько народу то померло от того, что девка-зараза сбежала!
Дугал молча послушал все это, потом веским тоном попросил показать пепелище. Ему тотчас указали. Сам командир «ястребов» магом не был, но амулеты давали возможность кое-что увидеть. Сияющий знак обиженной ведьмы, остывающее зарево магического пожара плюс эмоции окружающих, сначала весело кричащих, когда сын старосты устроил огненную потеху, а потом жалобно стонущих, когда некому стало залечить раны и простуды.
Командир записал показания свидетелей, показал каждому воину через амулет пульсирующую черную звезду над пеплом, дал расписаться в подтверждении, потом сел в седло и объявил:
