Глеб поднялся и осмотрелся. Всюду его окружали хоривцы. Они рубили и не гибли, на поле лежали лишь убитые и раненные ярильцы. Глеб видел, как быстро затягивались раны врагов. Они получали удары по незащищённой голове, им рубили шеи, стрелы вонзались с их тела. А они резко и яростно сражались, не чувствуя боли. Ни один враг в ходе битвы не потерял коня. Значит, их лошади, походу, тоже были неуязвимыми.
– Если мне это не мерещиться, значит вы заколдованные, – произнёс Глеб.
Многие уже поняли, что врагов невозможно убить и что здесь явно замещена магия и панически вопили. Кто-то пустился бежать.
– Тёмные духи во плоти! – завизжал юноша и пустил коня в галоп, прочь от поля боя.
– Это – кара богов! – вторил ему высокий воин без коня, он отступал, отражая удары конника. В итоге он не выдержал и пустился бежать. Стрела пронзила его шею.
– Продолжать бой! – приказал Глеб.
Даже если на них пойдёт сам дух тьмы, они должны держать оборону. Глеб понимал, что битва уже проиграна, но нужно измотать силы врага. Пока он будет их восстанавливать, к Ярильску прибудут воины из уделов.
Глеб остановил отступающего пешего воина и отвесил ему пощёчину.
– В бой! – кратко приказал он.
Не было времени рассказывать воинам о долге и чести. Им нужен был просто жёсткий приказ.
– За мной, воины! – громко раздался знакомый голос Всеволода.
Глеб посмотрел вперёд: князь на коне вознёс меч в небо и снял шлем, чтобы все видели, что их князь не дрогнул. Отступающие ярильцы остановились. Мужество вновь вернулось к некоторым воинам: кто-то продолжил отступать, а небольшая часть, выкрикивая имя князя вернулась назад, биться с врагом. Они знали на что шли, все уже убедились в неуязвимости врагов. Каждый уже сделал свой выбор. Им было за что гибнуть.
Глеб рубил направо и налево, в ярости резал и колол, и продвигался всё дальше, в гущу врагов. Он понимал, что никто не погиб от его меча, но продолжал биться. Он приблизился к сражающемуся без шлема Всеволоду.
Князь сражался и продолжал взывать к воинам. Лучники натянули тетиву, пустили в него град стрел. Стрела вонзилась в шею князя. Всеволод упал на спину коня и схватился за узду. Через мгновенье его тело свалилось на землю. Глеб спешился и бросился к князю.
– Всеволод, – вскрикнул Глеб, схватив князя за руку.
Всеволод не отвечал. В его мёртвых глазах застыл гневный взгляд. Он был храбрым воином и никогда не сгибал колен. Гордый непокорный, пусть побеждённый, но не проигравший великий князь Всеволод.
Глеб вскрикнул. Он поднялся и ринулся в бой. Он не чувствовал усталости, знойной жары и пота, который лился ручьём под раскалённым доспехом. Он заметил, что ярильцев осталось всего около двадцати. Все уже потеряли коней и продолжали сражаться, со всех сторон окружённые строем врагов. Им уже предлагали сдаться, но они продолжали биться. Среди них Глеб узнал знатного Рогволда Докудовского. Остальные из знатных бояр, если не погибли, наверняка сдались или бежали, отметил про себя Глеб. Другие воины были из незнатных бояр и дворян.
– Отец, – Глеб услышал голос старшего сына и обернулся.
– Мстислав, – воскликнул Глеб. Он уже решил, что сын погиб. Мстислав не был из тех, кто бы бежал с поля боя.
Стрела прошла насквозь шею Мстислава, он упал. Глеб увидел лучника, который целился в него. Глеб даже не дрогнул, он взирал на погибшего сына. Глеб пустил слезу и почувствовал как стрела вонзилась в кадык.
* * *
Гостомысл Третьяков ехал без доспехов и оружия среди тех, кто сдался в плен хоривцам. Враги связали его руки верёвками. Рядом ехали: Живов, Антипин и Пичурин. Гостомысл бился храбро, но, когда понял, что его войско проиграло, немедленно сдался. Гостомысл считал, что поступил опрометчиво: воевать дальше уже было бесполезно, а погибать за идею было глупо. И поэтому лицо Гостомысла имело гордое выражение. Какая от него будет польза, если он погибнет? Кто тогда позаботится о жене и детях? Гостомысл думал, что многие на его месте поступили бы точно также. Он поднял взгляд и увидел Ярильск на горизонте.
Воины приказали пленникам остановиться. Гостомысл вздрогнул. Он уже решил, что, если его не убили сразу, значит он им нужен живым. Но зачем они остановились? Это насторожило Третьякова.
К пленникам приблизился светловолосый воин на белом коне с серебряной гривой.
– Кто из вас из знатных бояр? – спросил светловолосый, подняв тонкий небритый подбородок и небрежно окинув пленников выпученными голубыми глазами. – Не бойтесь, господа, я не сделаю вам ничего плохого.
– Ну, я и что? – буркнул Гостомысл.
– Развяжите его, – скомандовал светловолосый.
Высокий длинноволосый брюнет со шрамом на щеке слез с коня и приблизился к Третьякову. Он вынул нож и резко разрезал верёвки. Третьякову велели спешиться и показать остальных аристократов.
Гостомысл повиновался и выдал им Игоря Живова, Бориса Антипина и Гордея Пичурина. Их развязали и отвели от других пленников. Они стояли шагах в двадцати от войска. Гостомысл вспотел, но вовсе не от жаркой погоды, а от волнения. Светловолосый спрыгнул с коня, отдал уздцы подопечному.
