У меня защемило сердце, я двинулась к нему, чтобы обнять, но застыла. Эдвин сочувственно протянул к ребенку морду, подставляя нос под маленькие руки. Нилс погладил чешуйчатые ноздри, и дракон закрыл глаза. Его черная чешуя встопорщилась и задрожала.
Я моргнула, чтобы прояснить зрение, но, когда открыла глаза, черный силуэт уже распадался в воздухе, словно пепел. Под лоскутами черной дымки на земле перед Нилсом встал человек в изодранном боевом облачении, с длинными растрепанными волосами.
Он опустился на одно колено перед ребенком и взял его руку, пока тот изумленно пялился.
– Не советую начинать с колдовством, – проговорил он, похлопав его ладонь. – Нет в нем ничего хорошего. Поверь самому могущественному колдуну на свете.
С этими словами Эдвин взглянул на меня и улыбнулся. Я бросилась к нему.
Эдвин почти ничего не помнил о годах, которые провел во втором обличие, разве что то, что в последнее время всегда чувствовал меня где-то рядом. Он не знал, ни почему ушел от нас, ни почему вернулся, для него произошедшее оказалось долгим чудесным сном, за время которого он отлично отдохнул и набрался сил. А силы ему понадобились, хотя бы для того, чтобы принять новую обстановку.
Когда узнал в месте, где очнулся, замок родителей, Эдвин потерял дар речи. Он бродил по дворам и коридорам, а зайти в главных зал решился только опершись на руку Томаса. Вместе с братом они обошли весь дворец, а потом долгое время стояли над могилами родителей и говорили о чем-то, пока мы с Рик и Нилсом ждали их в саду.
– Дядя Эдвин немного глупый, да? – спросил ребенок у матери, стараясь говорить тихо, чтобы я не услышала. – Он совсем ничего не знает, ему все нужно рассказывать!
– Дай ему время, он долго спал, – успокоила его Рик.
В ее словах я услышала радостную весть: похоже, их отъезд откладывался.
Празднество в честь приезда королевской четы, которое только утихло, вспыхнуло с новой силой, теперь уже в честь возвращения Эдвина. Пили даже те, кто клялся, что не возьмет в рот ни капли, нас чествовали, словно жениха и невесту, и мы шутили, что наконец-то отпраздновали нашу свадьбу, как надо.
Меня кружило от радости, мир обратился бело-розовым маревом, ничто больше не было важно, ничто не могло расстроить или огорчить, а последние годы жизни вытирались из памяти с пугающей скоростью. Уже казалось, что не было ни пещер, ни осады, ни месяцев в башне, проведенных над книгой, ни одинокой жизни на пустыре: все это кошмар, наваждение, которое закончилось раз и навсегда.
Когда я рассказала Эдвину, как отправилась выручать Умму, он едва душу из меня не вытряс. Он знал тот клан, и ни за что не позволил бы мне отправиться туда одной: именно оттуда вышел человек, который уговорил их с Томасом отца избавиться от близнеца. Вторые близнецы считались сильнейшими колдунами, и бежавший из клана маг многие годы использовал Эдвина, как свой сосуд, так что он знал положении Уммы и остальных намного больше, чем я думала. Эдвину пришлось выучиться этой магии, чтобы одолеть своего тюремщика, вот откуда он владел ей.
Да, я совершила глупость, но я смогла одолеть Салтра, создала «Обличья стихий» и нашла в себе дракона, и, хотя Эдвин никогда не говорил мне этого, я знала, что он мной гордится.
Мы оба покончили со своим прошлым и могли идти дальше без оглядки на старые ошибки. Жизнь в замке Эдвину не нравилась, и после отъезда Томаса он все чаще заговаривал о том, что хочет вернуться в хижину. Однако я чувствовала ответственность за здание и за людей, которых приютила, особенно за молодых магов, которые из кожи вон лезли, чтобы научиться чему-то большему, чем разжигать костер без кремния.
Мы с Томасом уже обсудили, что королевству необходим отряд лесников, мастеров бытовой магии и патрульных. Я пригласила во дворец одного из наших с Эдвином старых знакомых, чтобы он подготовил целителей, и он уже прислал ответ, что обязательно прибудет к середине осени. Тесный кружок из нескольких магов, которые донимали меня вопросами про то, как побыстрее стать драконом, стремительно перерастал в нечто намного большее. Разве я могла бросить свое детище?
К счастью, вопрос с отъездом разрешился сам собой: через месяц после возвращения Эдвина я поняла, что беременна, и это был отличный повод остаться. Хозяйка из меня отвратительная, и в лесу я бы ни за что не справилась с ребенком, так что мужу пришлось уступить мне. Мы условились остаться в замке, хотя бы пока чадо не подрастет.
Дворцовая канитель, вечные уроки, семейное счастье, дни летели, похожие один на другой, и я никогда не была счастливее. В королевстве царил прочный мир, соседи были предельно обходительны.
В середине весны у нас с Эдвином родилось две дочки, мир, только ставший привычным, снова пошатнулся. Мы стали родителями близняшек, Эстер и Кейси, и это изменило всю нашу жизнь.
