Теперь мысль о том, чтобы прятаться в хижине, казалась чудовищной, и не потому, что там не будет десятка нянек, готовых подменить нас в родительских заботах. Мы с ужасающей ясностью поняли, что именно от нас зависит, в каком мире вырастут наши крохи, и это, несомненно, должен быть мир намного лучший, чем тот, в котором росли мы сами.
К моменту, когда малышкам исполнилось полтора года, колдунов в замке стало так много, что учить всех скопом больше было нельзя, а помимо меня и Эдвина ими занимались и наши знакомые, которые тоже загорелись идеей направить любопытные умы в нужное русло. «Обличья стихий», бережно хранившиеся в наших с Эдвином головах, стали хрестоматией для наших последователей, и, хотя мы не знали, куда заведет их жизнь и чем им придется заниматься, если они покинут службу у Томаса, мы надеялись, что полученные знания не станут для них клеймом, как когда-то были для нас.
Несколько раз мы с Томасом и Эдвином ездили в Контуару: они осыпали нас щедрыми предложениями, все надеясь выклянчить себе придворных колдунов, но им пришлось выслушать сокрушительный отказ.
На одном из ежегодных собраний с иностранными послами в замке Томаса наше предприятие впервые назвали академией, и это имя прижилось. Будущее, о котором я мечтала для магов в Подлунных землях, неожиданно наступило.
Шли счастливые годы, наше влияние возрастало, в академию приезжали со всех стран, одни ученики сменяли других, некоторые оставались с нами, некоторые уходили, но те, кто заканчивал обучение, неизменно поступали на пятилетнюю службу к Томасу. Таково было наше условие при поступлении – идешь до конца, потом или остаешься преподавать, или отправляешь на службу, в обоих случаях не меньше пяти лет.
Молодой колдун, обретший могущество и выпущенный на волю, склонен искать приключения, которые могут навредить и ему, и окружающим. В армии же наши воспитанники находили желанное применение своим силам, почет и призвание, а вместе с тем военные воспитывали в них честь и достоинство. Мы могли быть спокойны за судьбы своих выпускников, зная, что они не окажутся в ловушке, куда когда-то попалась Умма.
С раннего детства Эстер и Кейси окружала такая суета вокруг колдовства, что у них, наверное, не было иной судьбы, чем выучиться швыряться друг в друга искрами раньше, чем нормально говорить. С годами обе они стали совершенно несносны, и проще было справиться с Эдвином, когда он еще был драконом, чем с этой парочкой. Наше счастье, что вокруг оказался достаточно нянек, иначе мы бы не вынесли тяжелого родительского бремени: все-таки нас с Эдвином природа склеила иначе, чем Рик и Томаса, мы были не способны на строгость и запреты, особенно по отношению к двум очаровательным мордашкам. Дочери, вероятно, были не против нашей мягкотелости. Мы часто уезжали, а они в наше отсутствие развлекались, наводя ужас на тех обитателей замка, которые не были способны дать отпор их фокусам. Неидеальные дети и неидеальные родители, все было честно, так что мы жили в мире и согласии.
В семье Томаса, к сожалению, дела шли хуже. Нилс грезил магией, но Томас был непреклонен. Верховая езда, фехтование, охота, науки, он ковал из сына достойного наследника, старался не оставлять ему ни единой свободной минуты, чтобы его не утянуло в неверную сторону. На какое-то время все вроде бы наладилось, но, когда Нилсу исполнилось двенадцать, Рик родила дочку, чудесную маленькую принцессу, и Томас, для которого девочка стала светом всей жизни, ослабил свой надзор. Чувствовал ли Нилс себя брошенным или в нем взяла верх жажда приключений, но он снова стал сбегать. В основном он прятался в нашей с Эдвином хижине, которая каким-то чудом еще стояла на месте, но иногда пропадал неизвестно куда на целые недели.
Однажды, в особенно мерзкую дождливую ночь, мы с Эдвином, девочками и учениками сидели в большой комнате, где один из них читал вслух легенды южных земель. Огонь, теплые одеяла, чай и приятный баритон Эдварда убаюкивали, так что гром за окном казался далеким, а молнии – лишь отблесками огня в камине. Эстер и Кейси улеглись на мне, я оперлась на плечо Эдвина и была готова задремать, поддавшись уютной атмосфере.
Где-то в глубине замка грохнула дверь, впуская гудящие порывы ветра, и уютную дрему как рукой сняло. Девочки подскочили, сонно хлопая глазами, Эдвард утих, мы с Эдвином переглянулись. Похоже, какому-то путнику сильно не повезло с погодой.
Все слуги уже спали, и мы двинулись встречать бедолагу всей процессией. Какого было наше удивление, когда в пожаловавшем бродяге мы узнали Нилса. Его охотничий костюм был перепачкан, с волос стекали ручьи воды, а глаза затуманились от усталости, он едва стоял на ногах.
– Небо, Нилс! Что с тобой стряслось!?…
Я бросилась к племеннику и стала снимать с него тяжелый плащ, промокший до нитки.
– Все в порядке, – улыбался он, уже переросший меня почти на голову. Нилс забрал у меня тяжелый плащ и отшвырнул в сторону, чтобы обнять меня. – Просто выбрал неудачное время, чтобы заехать в гости.
– Отец знает, что ты здесь? – строго спросил Эдвин, складывая руки на груди.
