Едва оказавшись в доме, Царевич сразу помчался к миске и с выжидающим видом устроился рядом. Пришлось доставать рыбу из ларя. Заодно и остатки похлебки в печи разогрела.
Кощея всё не было. Васька успела прибраться, подготовить ингредиенты для зелья, поиграть с Царевичем – за мороком мышки тот гонялся с азартом, как за живой. Друг задерживался. Она даже начала немного волноваться, но тут ловчий всё-таки появился на пороге. Такой усталый, будто правда гонял нечисть по чужому дому.
– Был у Марьи серяк-беляк заморский, да сплыл. А это вот – плата, – вручил он ей корзинку со свежими румяными пирожками. Они так и просились к столу! А как пахли…
– Кто был? – не поняла ведьма, с трудом отвлекаясь от созерцания прекрасного. Первый раз про такую нечисть слышала.
– Что б я знал, – отмахнулся Кощей, проходя мимо нее на кухню. – Что первое в голову пришло, то и брякнул. Надо же было Царевича прикрыть. Но кикимора у Марьи и впрямь пошаливала, еле выловил. О, похлёбка!
Он сел за стол, пододвинув к себе миску.
– Остыло же всё, давай разогрею?
– В самый раз. Пирожок лучше дай, капустный, – протянул он руку.
Васька поставила перед ним всю корзину. Кощей ел с аппетитом, и невольно подумалось: а что ж в нем девки не находят? Хороший же мужик, работящий. Да, не красавец, но с лица воды не пить. Зато добрый…
В этот раз зелье они готовили вместе. Вернее, готовила ведьма, а ловчий следил, чтобы ингредиенты были положены в правильном количестве и порядке. Когда зелье наконец загустело, Кощей убрал его в морозильный ларь и выглянул в окно – на улице уже стемнело, пора было домой собираться.
– Справишься до завтра одна?
– С котом-то? Он, может, и Царевич, но пока ведет себя как бессовестная скотина. Справлюсь.
– Выспись. На тебе лица нет.
Говорить, что и сил ведьминых с булавочную иголку, Васька не стала. А как Кощей ушел, свернулась на печи в клубочек, тщетно пытаясь унять дрожь: как жить без магии, она не представляла.
***
Назавтра зелье снова не сработало. Не сработало и спустя два дня, когда Васька показала рецепт кощеевой бабке – та только головой покачала и сказала, что жабью шкуру надо на кошачью шерсть сменить. Кота же расколдовываешь, дуреха! Но и это не помогло. Царевич превращаться обратно отказывался и вёл активную кошачью жизнь, распевая песни соседской Мурке.
Время уже не шло – бежало, и Васька всё больше боялась не успеть.
Ленка пришла, когда отведенного срока осталось половина седмицы. Полюбовалась на развешенное во дворе покрывало – колдовских сил, чтобы высушить его, у хозяйки теперь не хватало, и она оставила его на ветру.
– А я тебе давно говорила – две практикующие ведьмы на одну деревню ни к чему. Уехала бы к родичам, ничего не случилось бы, – не удержалась от укола темная товарка, без приглашения входя во двор. Огляделась: на цветочки, яблоню, грядки с клубникой. – Миленько у тебя тут, – признала она. – И не скажешь, что ведьма живет. Ах да, ты же почти не ведьма!
Сама Ленка жила в старом доме в лесу. Дом этот принадлежал ее прадеду-колдуну. Жуткое место: черепа козлиные на заборе, вороны вечно кружатся, да и сама изба: низенькая, черная, не иначе как из сажи выросшая. А уж запах! Гнили болотной, как будто сдохло что-то и в тепле полежало.
– Ты зачем пришла? – хмуро посмотрела на нее Васька. Хотя чего спрашивать? И так понятно – позлорадствовать.
– Помочь хочу. – Ленка склонилась над клумбой, коснулась пальцем распустившихся тюльпанов, и они тотчас опустили головы и съежились, увядая.
– И чем же? – не поверила Васька, и не зря.
– Мой дядя недавно овдовел и жену ищет. Тебя посоветую. Он, конечно, не первой молодости, нам в батюшки годится, но так и ведьма без магии никому не сдалась.
– А с чего ты взяла, что я без магии останусь?
– Так истекает срок, Василисушка, – выпрямилась гостья и подошла к ней. – Царевича тебе взять негде, а колдовство – штука тонкая, обмана не терпит. Ну, ты подумай над моим предложением, а я к концу срока вернусь. А пока можешь портретик женишка посмотреть. – Ленка соткала из воздуха тощего мужичка с неприятным взглядом. – Нравится?
– Шла бы ты… готовилась меня поздравлять.
– Как хочешь, – пожала ведьма плечами и действительно вышла за ограду.
Собрав остатки сил, Васька порывом ветра захлопнула калитку за ее спиной. Захлопнула – и расплакалась, потому что от одного этого малюсенького усилия руки и ноги затряслись, как у пропойцы.
Царевич спрыгнул с забора, подошел к ней, боднул головой.
– И как тебя расколдовать, горюшко ты мое луковое? – всхлипывая, погладила она кота, но он, конечно, не ответил. Заурчал громче, и Васька зарылась пальцами в серую шерсть. – Ты не бойся, я тебя отвезу во дворец, если сама не справлюсь. Или Кощея попрошу, он в Заморских землях был, – пообещала она. Тягостно было на сердце, тоскливо, но в сказанном она не сомневалась. Может, и не быть ей ведьмой, но человеком она останется.
***
Проснулась Васька перед рассветом, как будто под руку кто-то толкнул. Завывал ветер, задувал холодком по голым ногам. Царевича, который привык засыпать с ней под боком, рядом не было.
