Далее он поведал обо всём, что случилось той ночью: о тени на крыше, о брюнетке, которая на самом деле рыжая, о ноже, и о самом странном зрелище за всю его жизнь. О мёртвом солнце, и о том что это не оно, а он, Старик-солнце, и что волосы девушки были, как этот одиноко лежащий апельсин, а глаза как море, и что он никогда не видел таких глаз. Фёдор внимательно впитывал всё, что летело в его уши, изредка кидая что-то в уши Дадзая. Это были одинокие комментарии, по поводу его отбитости.
— Весьма занятно. - молвил брюнет в конце пересказа Осаму.
А теперь время обещанного пояснения. “Занятно”, на языке Фёдора означало, или “меня это смешит, а ты шут”, или “у кого-то в будущем будут проблемы”. Понять, что именно из этих двух было невозможно, от того и занятно. Брюнета крайне занимали чужие страдания, особенно дадзаевские, ведь они, или ничтожно незначительные, или значительно серьёзные, но второе реже.
Вот и сейчас Дадзай пытался понять, что именно имеет в виду друг, но сдался.
— Тебе-то смешно, а мне вот что делать?
Он зарылся руками в волосы, обречённо смотря на соседа, будто ища в нём поддержку, коей не последовало. Даже дружеского “Всё наладится, не переживай” не было. Странная дружба. Но будь Фёдор хоть немного не таким Фёдоровским Фёдором, Дадзай не стал бы с ним дружить.
— Даже не представляю. Ты хоть имя её знаешь?
Он на секунду поставил себя на место Осаму, и тут де нашёл решение, если конечно Осаму знает её имя.
— Знаю. Накахара Чуя, звать её.
Ему показалось что знание имени никому никак не помогут. Как же он ошибался и через секунду поймёт как, и будет благословлять Фёдора до конца своих дней и больше. Брюнет сложил руки в замок и уронил на них подбородок, отвечая:
— Так сходи к переписчику населения, в чём проблема? Если она жива, в данных хранилища должны быть прописаны семья, род деятельности и адрес. С твоим статусом и деньгами, это вообще даже близко не проблема, если конечно она не соврала, и назвала своё имя.
Шатен широко распахнул глаза, собственному счастью не веря. Он думал, что больше не увидит её, а если увидит то только в сопливых снах. А тут Фёдор с таким воистину гениальным решением. Это намного лучше чем какое-то там дружеское “Всё наладится”, в сто раз лучше.
— Ты гений!
— Я знаю. Завтра пойдёшь, сегодня он закрыт.
Остаток чаепития пролетел незаметно для обоих. Они обсудили дела политики, их собственного положения и прочее. Он проводил Фёдора до кареты, а потом из окна комнаты глазами. Спасибо ему!
Комментарий к Гений
Стих моего авторства, был написан специально для данного фика. Спасибо всем за комментарии, и тёплые слова в них. Отдельное спасибо публичным бетам, которые помогли найти ошибки в прошлой части! Старалась выложить побыстрее.
========== Коё ==========
Давайте немного отойдём от роскоши графских особняков, и попадём в дом на главной улице. Дом одноэтажный. Дом заурядный.
Этот дом носит каменные кирпичи и черепицу грязного цвета. У него три квадратных рта, завешанные плотными бурыми шторами. Эти рты сквозят, и вдыхают в дом ночной воздух. У дома есть дубовая дверь с чугунным кольцом. Около неё стоят два ящика синих цветов. Они плачут и дышат мокрым песком.
Он ничем не огорождён, а от других домов, всяко богаче этого, его отделяет шеренга воздуха. Она называется переулок. Прошу прощения, немного запамятовала. Сейчас ночь.
К жилищу подошёл человек в плаще, и отбил на двери ритм кольцом. Не просто звук, а именно ритм. Два стука, пауза, стук, и дверь открылась, впуская незнакомца. На пороге стояла рыжеволосая девушка, знакомая вам раньше.
— С возвращением.
Он не ответил. Молча прошёл, расшнуровывая на ходу сапоги, и стянув с ноги, откладывая в ящик. В ящике была ещё пара сапогов поменьше. На крючке повесился плащ. Он был чёрный.
— Вскипяти воду, есть разговор. - сказал он, проходя в одну из четырёх комнат. Незнакомец, а точнее незнакомка была хмурой.
— Как скажешь. - Она проследовала на кухню, смывая с лица улыбку. Теперь улыбка умерла, вместе с огнём в глазах рыжей. Они пали.
Пол скрипел, и не от веса девушки, а от возраста полов в прихожей. Он был долгожителем. И деревянным был только в коридоре-прихожей. Все оставшиеся комнаты населял камень: серый и криво положенный.
Кухня была очень маленькой. В углу стоит большая бочка, для мытья посуды. Над ней навесные шкафчики, и полки с банками. У другой стены каменная печь, с бурлящим котелком внутри. Котелок был грустный.
Возле бочки стояли ящики с посудой. Она была белая, и было её мало. На полу погреб, с таким же чугунным кольцом, что и у входной двери . Пол был каменный, как и везде. На нём была медвежья шкура, бурая. Напротив бочки и посуды был деревянный стол, на котором делались все кухонные дела: резка продуктов, разделывание мяса, и собственно сами приёмы пищи. Она была скудной.
