Оркестр грянул в полную силу, басовые инструменты вибрировали, словно огромная машина, катившаяся по какой-то местности. Алекс вспомнила, что это было прославление воскресения Христа из мертвых, и финальные фанфары ознаменовали абсолютное торжество добра.
Когда музыка смолкла, Алек, не дожидаясь аплодисментов, повернулась к недоумевающему Терри и выпалила: «Мы в дамскую комнату!» Затем журналистка вскочила с места и потянула за собой Настю. Они прошли по коридору в туалет и заняли одну из кабинок.
От души радуясь, что стенки кабинки были от пола до потолка, Алекс привлекла к себе слегка шатавшуюся Настю и накрыла ее губы своими, подарив летчице долгий поцелуй.
Наконец, Алекс оторвалась от губ девушки и, тяжело дыша, спросила:
– Как ты нас нашла?
Настя прикусила ее ухо и пробормотала:
– Мне дали увольнительную на сутки. Я заскочила к маме. – Летчица прервалась на поцелуй. – Потом поехала в гостиницу и спросила там тебя. – Настя укусила Алекс за подбородок. – Администратор узнал меня, сказал, что вы пошли в театр, и даже назвал ваши места.
Удивленная Алекс откинула голову назад. Конечно, администратор! Он наверняка растаял, как воск, перед красоткой Настей и все ей выложил.
– Сколько времени у тебя еще осталось? Мы можем пойти ко мне в номер?
Настя, внезапно помрачнев, покачала головой.
– Нет. На дорогу уходит так много времени, а опоздание приравнивается к дезертирству. Я попаду под арест. Я уже рада тому, что отыскала тебя, особенно если учесть, что могут пройти недели… или месяцы, прежде чем мы увидимся снова.
Алекс окинула девушку внимательным взглядом, пытаясь запомнить эти светло-голубые глаза и полные губы.
– И мы без толку потратили драгоценный час на концерт, – констатировала она.
– Вовсе не без толку. Мы были вместе – и счастливы.
Американка нежно обрамила Настино лицо ладонями.
– Да, мы были вместе и сейчас вместе. Я люблю тебя, моя необузданная, безрассудная девчонка, и мне невыносима мысль, что я опять лишаюсь тебя, потому что ты снова уходишь на войну.
– Ты меня не потеряешь. Я останусь в живых ради тебя и вернусь, обещаю. Жди меня!
– Конечно, я буду ждать тебя, даже не сомневайся. А когда ты вернешься, когда все это закончится, я хочу полететь на самолете вместе с тобой. Я хочу научиться управлять Яком. Как думаешь, ваше командование разрешит мне это?
– Я могу узнать. Это было бы весело, да? Ты и я в небесах. Это почти так же хорошо, как заниматься с тобой любовью.
– Почти. – Алекс поцеловала летчицу снова, на этот раз требовательно и жадно, но Настя отпрянула от нее.
– Мне нужно идти. – С этими словами девушка распахнула дверь кабинки и убежала, не оглянувшись.
Немного постояв на месте, ошеломленная Алекс вышла в коридор. Терри ждал ее у первого яруса, он снова курил, стряхивая пепел в урну с песком.
– Что это за подружка? И что это вообще было?
– Это была Настя Дьяченко, ей дали короткую увольнительную. Я тебе о ней рассказывала, мы очень сблизились.
– Да брось, Алекс! Я же не твой дедушка и вижу романтические чувства, когда они есть. Я шокирован скорее не этим, а твоей опрометчивостью. Ты вообще представляешь, что в связи с этим может сделать НКВД?
– Думаешь, они следили? Даже здесь, в Большом?
– Может, и не напрямую, но, как мне кажется, кто-нибудь все равно заметил, что эта девушка приходила сюда, так что информация попадет куда надо. – Терри сделал очередную затяжку и выпустил дым уголком рта. – Ну так что, ты любишь эту девушку?
Алекс сначала колебалась, но потом произнесла:
– Да, люблю. И не говори мне, что это безумие, сама знаю.
– Это безумно и опасно. Где ты собираешься встретиться с ней в следующий раз?
– Нигде. Сегодня вечером она уезжает на фронт. Я тоже поеду на фронт с другими журналистами.
Когда они выходили из театра, Терри положил руку на талию девушки.
– Алекс, пожалуйста, не связывайся с этой летчицей. Вы с ней из разных миров, и ей нечего тебе предложить, поверь мне. Это ничем хорошим не кончится. У тебя не получится уйти с ней в закат.
Терри пробыл в Москве совсем недолго, и его приезд быстро забылся вместе с его советом по поводу Насти. К тому же летчица все равно была где-то далеко. Алекс оставалось лишь вспоминать и надеяться на встречу. Она ждала, но не забывала про работу.
Каждый день Алекс общалась с другими репортерами в поисках зацепок и новостей от Отдела печати. Но Красная армия потерпела ряд поражений, взяла Курск и сдала его снова, так что Кремль объявил временный запрет на присутствие иностранных журналистов на фронте. Теперь на поле боя допускались лишь советские военные корреспонденты, и их репортажи печатались в «Красной звезде».
– Ну и пусть, – приободрил девушку Генри Шапиро за их обычным завтраком из яичного порошка. – Зато нам разрешено писать про гражданские дела, и я уже получил разрешение сделать репортаж про новый советский танк Т-34. Хотите поехать со мной? Путь неблизкий: предстоит долгая поездка на поезде на Уральский танковый завод в Нижнем Тагиле.
