– С чего вы взяли, что комендант позволит жить какой-то русской в своем доме?
– Молоденькой и симпатичной? Конечно, позволит. Решай быстрее.
Махнув рукой, мужчина развернулся и ушел, оставив Настю в замешательстве.
– Не слушай его, – услышала Настя.
Она повернулась в сторону, откуда донесся голос, и увидела девушку с круглым лицом, темными волосами и густыми бровями, которая сидела среди женщин, устроившихся на соломе. Присмотревшись, Настя увидела, что девушка была довольно красивой, хотя ее лицо было покрыто порезами и синяками. Незнакомка немного напоминала Инну, и из-за этого Настя сразу прониклась к ней теплотой. Судя по ватной куртке, девушка служила в пехоте.
– Меня зовут Ольга, – представилась она.
– Александра, – сказала Настя. – Вы знаете этого человека?
– Да, он придурок и предатель. Он припоминает все мелкие проступки на родине и закрывает глаза на крупные огрехи здесь. Видите холмы вон там? За ними глубокая яма. Под снегом и землей там полно трупов. Евреи, русские, комиссары. Вот что они нам готовят.
– Но мы же солдаты.
– Какая разница. Как-то раз я чистила отхожие места за лагерем и услышала, как один из охранников-украинцев пошутил, что это подходящее место, чтобы умертвить еще одну кучку большевиков. На что его напарник рассмеялся и сказал: «Пусть лучше подыхают с голоду. Однажды у нас ушел весь день на то, чтобы выстрелить каждому в голову».
Ольга подтянула колени к подбородку и посильнее запахнула куртку.
– Пристрелят тебя или нет – чистое везение.
Другие женщины, которые отошли подальше, пока в коровнике был Власовец, теперь подсели поближе, слушая разговор.
– Ты думаешь, мне не стоит браться за эту работу? – спросила Настя у Ольги.
– О, ты должна попробовать. Соглашайся! Зачем строить из себя мученицу? Я бы даже не раздумывала, предложи он эту работу мне. Но что это за повязка у тебя на руке? Снимай, от нее воняет. Похоже, ты носишь ее уже не первую неделю.
– На самом деле, месяц. Ребра у меня тоже перевязаны. Эти повязки меня греют.
– Греют-то греют, но комендант не возьмет тебя к себе в дом, если заподозрит, что ты больна или ранена. Давай помогу. – Ольга помогла Насте снять летную куртку и задрала ее гимнастерку. Она ловко размотала повязки. Тряпки были маслянистыми и выцветшими, но Настины ребра между тем зажили и в повязках больше не нуждались.
– Теперь давай руку. – Ольга развернула тряпки, защищавшие руку девушки целый месяц. Голой руке было холодно и неприятно, и слушалась она пока плохо.
– Как ты сломала ребра и руку? Самолет упал?
– В целом, да. Но меня выбросило из кабины прежде, чем он ударился о землю. – Настя внимательно посмотрела на Ольгу, пытаясь понять, узнала ли ее девушка, но Ольга не выказала удивления.
Когда-то, казалось, вся страна знала в лицо свою любимицу-пилота. Но за месяц Настины обесцвеченные волосы отросли, и парикмахер в лагере в Виннице сразу их обстриг. Теперь у Насти были короткие светло-русые волосы.
Настя смотрела, как Ольга умело массирует ее слабое предплечье, возвращая руку к жизни.
– Спасибо, Ольга, у тебя хорошо получается. Ты медсестра?
– Почти. Я училась на медсестру и была санинструктором. Но в ходе подготовки выяснилось, что у меня хорошо получается стрелять, и из меня сделали снайпера. – Девушка понизила голос до шепота. – На моем счету шестьдесят три убитых. Но фрицы поймали меня без винтовки: я выбежала из укрытия, чтобы вытащить раненого товарища. Я сказала, что я медсестра, и думаю, только поэтому меня не пристрелили на месте.
– Я тоже была снайпером, и это просто чудо, что мы еще до сих пор живы, – сказала другая девушка, похожая на татарку. – Немцы почти всегда убивают женщин.
– Когда я выберусь отсюда, то обязательно пристрелю еще несколько фрицев, – заметила Ольга.
Настя слегка улыбнулась, несмотря на голод, холод и слабость. Ольга сказала «когда».
Как Настя и думала, комендант Крюгер жил за пределами лагеря в двухэтажном каменном доме, который до конфискации, очевидно, принадлежал какому-то важному лицу. Деревья защищали комендантский взор от неприятного зрелища – его изнуренных и медленно умирающих пленников.
Самого коменданта не было дома, когда Вовка привел Настю, но ее встретила жена коменданта. Фрау Крюгер производила впечатление суровой женщины, утратившей привлекательность. Ее седые волосы были плохо покрашены: достать краску на Украине сейчас явно было трудно. Глаза у нее были навыкате, словно она собиралась заплакать.
Фрау Крюгер сразу повела Настю в подвал. Жена коменданта ткнула девушку под локоть, и Настя стала спускаться в темноту.
Потянув за шнур фрау Крюгер, включила свет. В подвале был бетонный пол и голые цементные стены. Под деревянной лестницей, по которой они только что спустились, стоял ящик с углем. Настя решила, что ей предстоит таскать отсюда уголь на кухню для печки. Кухня. Печь. Эти слова вызвали у нее голодные спазмы.
