Застегнув куртку, девушка вышла из дома коменданта разбитой и замерзшей. Капо проводил ее коротким путем в коровник к остальным женщинам. К Настиной радости, она как раз успела к вечерней раздаче баланды. Похлебка, как всегда, была из крапивы. Настя быстро проглотила свою порцию, пока еда была теплой, вылавливая твердые стебли, которые совершенно не жевались.
Пока они ели, над лагерем пролетел самолет, и по звуку мотора Настя поняла, что это У-2. Спустя несколько минут она увидела вдалеке оранжевую вспышку, затем еще две. У девушки екнуло сердце: должно быть, летчицы 588-го полка выполняли задание. Ночные ведьмы, досаждавшие немцам.
Кто же пилотировал в этих самолетах? Настя припомнила имена уцелевших летчиц: Надя, Полина, Людмила. А, может, сама Ева Бершанская. Девушка с нежностью вспомнила высокую и сильную женщину.
Приободрившись, Настя повернулась к женщинам, которые уже устраивали из соломы настил, где они будут спать, тесно прижавшись друг к дружке. Более выносливые женщины поочередно спали снаружи. Насте снилось, что она летит на самолете.
На следующий день в доме коменданта повторилось почти все то же самое, только теперь стираное белье нужно было погладить. Настя водила утюгом левой рукой, стараясь не нагружать правую, которая восстанавливалась, но от стояния на протяжении нескольких часов на одном месте у нее разболелись ноги и спина. И все же она была в доме, а от электрического утюга ей было тепло.
От тяжелой физической работы Настя совсем вымоталась, но она понимала, что женщинам, которым приходилось работать на улице, было куда тяжелее. Казалось, они таяли на глазах, и, хотя к моменту прибытия канистры с похлебкой Настя была так же голодна, как и остальные, она была способна стоять в очереди, чтобы получить крапивный суп для тех, кто не мог встать, и отнести им миски.
На второй неделе ее пребывания в доме коменданта произошло чудо. Фрау Крюгер вывихнула запястье и уже не могла готовить для мужа. Настя не верила в бога, но про себя поблагодарила небеса за столь чудесный подарок: теперь у нее появился доступ к еде. Фрау Крюгер с перевязанной рукой привела девушку на кухню и показала на кастрюли, а также на картошку, которую нужно было почистить, и тушку курицы, которую нужно было порезать и пожарить.
В то же время комендантша покачала пальцем и грозно посмотрела на Настю. Послание было ясным: служанка не должна была и думать, чтобы стащить кусочек.
– Jawohl, фрау Крюгер.
Поначалу Настя не смела нарушить этот запрет. Через ее руки прошло столько еды, сколько хватило бы накормить всех пленных женщин в коровнике. Но Настя тщательно собирала все остатки. Объедки предназначались собаке коменданта. Тем не менее, когда Настя убирала кухню, она провела пальцами внутри кастрюль и начисто облизала их, прежде чем начать мыть посуду. Остатки жира были восхитительны на вкус, но лишь обостряли чувство голода. Если бы Настя не опасалась, что ее застукают, она бы вылизала кастрюли, как собака.
Следующие несколько дней прошли примерно одинаково. За редким исключением сразу после переклички Настя шла в дом коменданта, драила полы, гладила белье, которое приходилось стирать снова и снова. В полдень девушке полагался кусочек хлеба, и он был куда лучше, чем ели пленные в лагере. Затем Настя чистила картошку и что-нибудь готовила в зависимости от того, какие в ее распоряжении были мясо и овощи. Каждый раз у нее шла кругом голова от обилия еды, и лишь страх мешал ей затолкать в рот пищу прямо пригоршнями.
На третьей неделе Настя, бросив тревожный взгляд через плечо, все же стащила несколько картофельных очистков, засунув их в карман. Всего лишь несколько, чтобы они не выпирали. Куда больше очистков осталось в миске вместе с обрезками мяса для собаки, так что никто не должен заметить.
Когда ее отпустили – как всегда, в сопровождении охранника – девушка поспешила в хлев, куда как раз принесли похлебку. Ольга лежала на соломе, кое-как пытаясь встать, но Настя положила руку ей на плечо, удержав девушку на месте.
– Лежи. Я принесу тебе похлебку и еще маленький сюрприз.
Настя отнесла их миски к женщине, разливавшей суп. Получив по ковшу похлебки, летчица вернулась под навес.
– А вот и сюрприз, – с этими словами Настя бросила по два длинных картофельных очистка в каждую миску.
– Благослови тебя господь, товарищ! – Ольга взяла свою миску, и девушки стали есть суп, медленно жуя твердую картофельную кожуру, словно кусочек вкуснейшей говядины.
С приходом ноября холод превратился в смертельную угрозу. Настина летняя куртка не годилась для зимы. Если она не найдет еще какую-нибудь одежду, то в следующие месяцы может погибнуть. Другим женщинам приходилось еще хуже. Проснувшись как-то утром, когда впервые пошел сильный снегопад, Настя собрала в кучку солому, на которой спала, и разбудила Ольгу.
– Вот, засунь солому под форму, как я. Так будет теплее.
Согласившись, Ольга напихала грязную солому за пазуху и на спину.
– Так, конечно, теплее, но воняет.
